Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

Доступно задание: «Охота на отступника».

Цель: упокоить отступника Дениса Александровича Рокотова.

Внимание: чистильщик Денис Рокотов успешно отразил три предыдущих волны.

Шанс успешного выполнения задания: 14 %.

Награда: 1 000 000 000 универсальных кредитов, +10 уровней чистильщику, +3 уровня клану.

Штраф за отказ: метка «Изгой» (перманентное снижение «активности» оболочки до 50 %), метка «Отступник» (…)

Время на принятие решения: 60 секунд.

Минуты пошли. Здесь они точно не выживут, а там…

Там есть шанс договориться.

Ситников успел подумать, что ни одного из своих, восьмерых, он в этом поле оставлять не хочет. Успел подумать о платке, о Галине, о так и не починенной тумбочке. Потом мысленно махнул рукой. «А, хрен с ним, сейчас главное выбраться отсюда». И ткнул «Принять». Мир мигнул.

Земля ушла из-под ног на секунду, на другую, и Ситников почувствовал влажный теплый воздух — как будто вышел из бани в летнюю ночь. Откуда-то справа по верхушкам деревьев ударили лазерные лучи. Он успел крикнуть «не стреляйте!», хотя своего голоса и сам не услышал. Все попрятались за стволы, какие попались. С удивлением осознали, что это пальмы. Пахло солью.

Игорь огляделся. У Чиковани кровоточил бок; Абай баюкал сломанную руку; Леша держался за левое бедро. Автоматы пустые. Сам он — на последнем магазине, голова гудит, левую щеку жжет так, будто кто-то по ней прошелся наждачкой. Шашка при нем, на ремне, с дедовской изолентой под устьем ножен. Плюс пара клинков из магазина да снайперка без патронов.

В темноте среди незнакомых стволов стояли чужие.

Ситников выдохнул. Огляделся еще раз.

— Дмитро, — сказал он тихо. — Держись, брат. Сдаемся. В лидерах у них некий Денис Рокотов, значит, есть шанс договориться. Все-таки наш.

Репях кивнул, не спрашивая.

И тогда Ситников некстати подумал, что Галине так и не достался платок, все так же хранившийся в левом внутреннем кармане бронежилета, над сердцем, в полиэтиленовом пакете.

Пакет уцелел, и платок — тоже. Везти его было только некуда.

Кто бы мог подумать, что пять волн атаки не проредят мой клан, а пополнят? Скоро Анна даст все клятвы и обеты, и ее клан в составе тридцати шести человек войдет в «Безымянный» на правах вассального. Причем метку Отступника она не получит, зато лишится половины уровней и может умереть. Но до того она захотела представить свой клан и рассказать о нем — на случай своей смерти.

Желающие послушать рассказ Анны, передохнуть от сражений и окунуться в чужую жизнь собрались в актовом зале, на этот раз все места были заняты. Не было только Лукаса, который сменил Эдрика, не дававшего Костегрызу уйти далеко от базы, и детей Копченовых с Настей.

Девять напуганных женщин скучковались в середине зала справа, наручники с них сняли, с чистильщицы — пока нет, в то время как израильтяне и арабы оставались скованными. Группа Ситникова, подлеченная и откормленная, расположилась на том же ряду, что и женщины, но слева.

Мне безумно хотелось, чтобы Анна жила. Она мне нравилась, даже в такой ситуации от нее исходило обволакивающее спокойствие. А может, это действие ее ауры — все-таки способности у нее необычные, раньше мы с менталистами не сталкивались. Будто Господь и правда оберегает своих невест и от смерти, и от жестокости, даровав необычные способности.

Я почти уверился в этом, выслушав ее рассказ.

— Был кто-нибудь из вас в пещерном монастыре? — спросила Анна, окидывая взглядом зал. — Или в пещерном городе?

— Я був! — вскинул руку Репях. — На Мангупе в Крыму! Высоко! Красиво!

— Монастыри обычно располагались в труднодоступных местах, вдали от мирской суеты, в горах, — продолжила Анна. — В наш вела узкая тропка вдоль обрыва. А так монастырь — это автономное сообщество. У нас есть доступ к роднику, козы, куры, три коровы и большой возделываемый участок. И все это на плато.

— Сколько ж вас там было, раз осталось тридцать шесть… — задумчиво проговорил Тетыща, приглядывающий за пленниками.

Они сидели, повесив носы, завидовали новеньким. Разница только в том, что новенькие пришли к нам с надеждой, а эти — с мечом.

— Половина обернулась, — грустно сказала Анна. — Нам пришлось убивать тех, кого мы любили.

— Странно, — потер подбородок Тетыща. — По всему миру души потеряло семьдесят пять процентов людей.

— Господь хранит своих детей, — мягко ответила Анна.

— Надо было в монастырь идти, — проворчала Вика.

— Обернувшихся со скалы сбросили? — предположил Тетыща.

— В основном да, — вздохнула она. — Поначалу это было просто, они подчинялись моей воле, и прилагать физическую силу было необязательно. В итоге нас осталось десять монахинь. Причем чистильщицей стала я, а не настоятельница. — Воспоминания об убийстве причинили боль, и она скривилась. — Помимо монахинь, на территории располагалась гостиница для паломников. Там процент выживших меньше, но все равно они были, и нас стало двадцать пять. На следующий день пришла семья: мать, отец и двое парней, мы их приняли. Остальные примкнули позже. За время существования клана погибло три человека.

Сергеич был в своем репертуаре:

— Вы приняли мужиков? Я б так жил!

— Людей, — улыбнулась Анна. — Остальных подобрали позже. Если чуть позже, когда мы присоединимся, вы откроете список клана, увидите пятерых мужчин.

— Как же вы прокачивались? — спросил недоверчивый Тетыща.

— Простите, что? — не поняла Анна, не знакомая с игровой терминологией.

Макс сказал другими словами:

— Как поднимали уровни, кого убивали?

— Получали задания. Убивали тоже, но только те, кто был способен на это. Делились уровнями. Денис, — обратилась она ко мне, — как видишь, все мои люди, что будут в твоем клане, не потребуют затрат. Их не надо кормить, у них есть кров, просто они далеко. Зато теперь не погибнут и войдут в Третью волну, а добраться к ним очень сложно, потому мы не воевали с другими кланами.

Я вспомнил про Мигеля, открыл клановую карту, но его метки там не было.

— Пересидят, — проворчал Макс.

— Ну че те, жалко? — возмутился Сергеич.

— Надеюсь, когда все закончится, мы воссоединимся, — сказала Анна и посмотрела на Тетыщу. — Что касается репродуктивного вопроса…

Анна взяла паузу, и все напряглись, но вскоре она продолжила:

— Условия изменились. Человечество на грани вымирания. Если девочки создадут пару с достойным человеком, в этом нет ничего плохого. Но ни о каком блуде и свальном грехе, — она покраснела, — не может быть и речи! Что касается остального, я сама готова принять замужество и родить детей, чтобы они населили землю. Но только если все закончится.

— Никто такого и не предлагает, — возмутился, как ни странно, Сергеич. — Мы приличные