Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

На её глазах заблестели злые слёзы, и тяжело дышащий Ранхаш досадливо зашипел, опустил веки и опять прижался к ней.

— Даже наказать тебя не могу, — горячо и горько выдохнул он ей на ухо. — Сердце моё, боль моя…

Майяри всхлипнула и крепко обхватила его руками и ногами.

— Прости меня, но я так боюсь… Что я буду делать, если тебя не станет?

— Покусал бы всю, — кровожадно выдохнул Ранхаш, — места живого бы не оставил, если бы это хоть чему-то тебя научило!

— И я бы тебя покусала! — разгневанно шмыгнула носом жена. — И покусаю! Ты… — её голос дрогнул, — ты ведь тоже сердце моё, боль моя… И такая радость… моя. Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?

Ранхаш лишь тихо вздохнул, но извиняться не стал. Уставший, злой и едва не сошедший с ума от беспокойства за Майяри, он не мог почувствовать себя виноватым. Тем более что жена ему уже хорошо отомстила.

Он ласково поцеловал её в шею, потом не столь ласково укусил и, более-менее успокоенный, сел и помог сесть Майяри.

— Не плачь, — харен утёр рукавом засопливившийся нос девушки, и та досадливо отстранилась. — Поговорим позже, нужно сперва уйти отсюда.

— Подожди, — Майяри встрепенулась и обернулась к Саду, — нам нужно его закрыть!

— У нас нет на это времени!

— Это важно! Если закрыть сокровищницу, у общины исчезнет мощный источник силы, и она многое отдаст, лишь бы им вернули их Сад. Я могу закрыть, я знаю как! Этому учат всех в общине. Мне нужно лишь ещё немного силы…

Она бросила горящий взгляд на куст, и Ранхаш мгновенно притянул её к себе, обхватив крест-накрест.

— Не смей! — глухо зарычал харен.

— Я не поддамся! — горячо зашептала Майяри. — Только руки, я отдам только руки! У Ёрдела всё куда хуже, но он держится. Я тоже смогу! Рядом с тобой и ради тебя смогу. Да я уже давно не ощущала жажду!

— Нет, Майяри. Мы справимся и без этого, доверься мне.

— Мы? — жена с надеждой посмотрела на него. — Ты всё же послушал меня? Ты пришёл не один?

— Конечно, — без зазрения совести соврал Ранхаш. — Сейчас нужно выйти отсюда и добраться до лагеря. Пойдём.

Майяри, всё ещё сомневаясь, поглядела на кусты, и харен, схватив её за запястье, горячо поцеловал её ладонь.

— Если твои ладони окаменеют, сможешь ли ты чувствовать мои поцелуи? Поверь, боя не будет. Твоим родственникам не придётся показывать своё могущество. И… — Ранхаш осёкся, и его глаза вновь нехорошо загорелись. — Откуда?

Смотрел он на хаггаресский браслет.

— Это дед, — Майяри побоялась рассказывать нервному мужу про Агареса. Его сердце и так молотом бухалось в её спину. — Казар наверняка сможет снять.

Коготь задумчиво шкрябнул узорчатое плетение, и девушка поморщилась от лёгкой боли.

— Или ты можешь снять, — тихо предложила она. — Тогда я смогу защитить нас.

— Тебе будет очень больно, — заметил Ранхаш.

— Я потерплю.

Когда Ранхаш рвал прошлые браслеты, они уже были выгоревшими, а Майяри лежала без сознания. Но всё равно они очень сильно опалили её запястья. Эти же были почти целыми. И всё же уводить жену в браслетах, которые могли быть ещё и амулетами слежения, было опасно.

— Прости, — всё же извинился Ранхаш и ударил Майяри ребром ладони по шее чуть ниже левого уха.

Она только возмущённо распахнула рот и тут же обмякла. Харен торопливо подхватил её, жадно поцеловал место удара, её горло, потрескавшиеся губы и закрытые глаза.

Живая и горячая Майяри. Облегчение волнами омывало тело и лекарством успокаивало истерзавшееся сердце.

Осторожно уложив девушку на землю, Ранхаш зачарованно погладил её косы. Такая Майяри — яркая, смелая и гордая дочь гор — ему тоже очень нравилась. Она будет очень сердиться, когда очнётся. Разозлится, глаза нальются чернотой, губы вспыхнут маками… А он скажет, что это её наказание за страдания, которые она причинила его бедному больному сердцу. Совсем лёгкое наказание, но ведь он тоже, наверное, перед ней виноват.

«Скажи, я что, была такой плохой, что ты решил наказать меня ожиданием и страхом? За что ты так со мной?»

— Прости, — он вновь поцеловал манящие его губы и просунул пальцы под левый браслет.

Паутина металла сопротивлялась и обжигала сильнее, чем когда он рвал брачные браслеты. И могла бы обжечь ещё сильнее, но всё же защита, нанесённая на его тело, немного, совсем чуть-чуть, но сбавляла напор хаггаресской магии.

Когда Ранхаш закончил, в Саду прочно поселился запах палёного мяса. Харен бережно обернул руки жены тканью и, отбросив в сторону бренчащий монетами платок, начал хорошенько заворачивать её в плащ.

Приводить в чувство девушку он не решился. Боялся, что она всё же захочет довершить задуманное и обняться с одним из здешних кустов, а границ возможностей недавно обретённой защиты Ранхаш ещё не знал.

И кроме того, бессознательное тело легче вынести незаметно, чем сознательное, даже если оно всеми силами старается вести себя тихо.

Ранхаш бережно поднял Майяри на руки и двинулся к воротам. Там он ненадолго замер, смерил подозрительным взглядом хаггаресскую печать и, размашисто перечеркнув её когтями, приоткрыл створку и беззвучно канул в темноту коридора.

— Вот он!

Старейшина, следящий, как шестеро хаги осторожно силами навешивают храмовые ворота на петли главных, обернулся и холодно прищурился.

По улице шёл мужчина среднего роста, широкоплечий, смуглый, с короткими чёрными волосами и бородой неряшливого вида, удачно скрывающей почти отсутствующий подбородок и квадратную линию челюсти. Озлобленное выражение лица, помноженное на неприкрытую глупость, делали хаги отталкивающим даже для сородичей.

Он волочил за собой упирающуюся Плетущую Косы и то и дело грубо дёргал её, вынуждая идти вперёд. На лице женщины алел след от удара. Такой сильный, что уже начинала проступать синева.

— Вот он! — ещё раз проорал Рахнарр, привлекая внимание всех, кроме занятых воротами. — Предатель!

С этими словами он