Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Он так каждый год унижается. Выпрашивает у членов городского совета место в Конте для народа своей общины, — пояснил де Брамини.

— В прошлый раз дон Жиральдо заставил джудитов привязать к голому сраму колокольчики и гонял их вокруг всего квартала до тех пор, пока презренные не попадали от усталости, — сдавлено хихикнув, добавил Жеронимо.

— …Клянусь подчиниться любой воле Папы и его наместников. Клянусь неукоснительно соблюдать все законы Истардии.

— Ладно, Енох, вставай. Давай поглядим, будут ли нынче для вас послабления в налоговых сборах? — сказал толстяк в чёрном. — Пусть двенадцать мужей из твоего проклятого народа заголятся и встанут у этой черты.

Глава совета прочертил в пыли носком щегольской бархатной туфли неровную полосу. Дюжина добровольцев отделилась от пасмурной толпы джудитов и спустила линялые хламиды на бедра, обнажив белые тощие хребты и выпирающие лопатки.

— Ниже, дьяболловы кошки! — прикрикнул дон Жиральдо, посмеиваясь. — Сеньор Игнацио, вставьте каждому по монете промеж ягодиц.

Из свиты Жиральдо Федериче вышел напомаженный улыбающийся молодой человек с тонкими подкрученными усиками на бледном аристократическом лице. Он был облачён в узкий серый костюм, скроенный по последней истардийской моде, с объёмными буфами на рукавах, зрительно добавлявших ширины его кривым плечам, и дерзко торчащим гульфиком. Развязанной походкой сеньор Игнацио приблизился к сгорбившимся у черты джудитам. Кривляясь и жеманничая, он развязал тугой кошель и, морща подкрашенные губы, стал просовывать мелкие монетки в разрезы подставленных задов. Джудиты хмурились, но терпели и молчали. Довольный Игнацио ласково похлопал крайнего полуголого мальчика по обнажённой упругой ягодице и, мечтательно вздохнув, отошёл к членам городского совета.

— Перасперадастр[169]! — Суслик зло сплюнул на землю.

— Твой знакомый? — поинтересовался Пьетро, шутливо толкая барбьери в бок.

— Угу.

— Итак, сеньоры, вам предстоит добежать до статуи императора Клавдия, при этом не потеряв драгоценной ноши! — объявил сеньор Жиральдо. — И, начали!

Женщины, набиравшие воду, отвернулись и закрыли лица платками, чтобы не видеть позора своих мужей. Джудиты, запинаясь и путаясь в многослойных спадающих одеждах, не спеша потрусили к мраморному постаменту.

— Сеньоры, вам не кажется, что Инаевы выродки слишком ленивы? — осклабившись спросил других контийцев дон Жиральдо. — Предлагаю их чуточку расшевелить!

Члены городского совета дружно выхватили мечи из ножен и, смеясь, набросились на несчастных, подгоняя их хлёсткими ударами плоской стороной клинков по ягодицам. Джудиты подпрыгивали, как ужаленные, и припускали вперёд. Увы, при таком способе перемещения большинство монеток попадало в грязь. Не выронив денег, до статуи сумела добраться только пара самых ловких юношей.

— Плохо! Плохо, Саттаново семя! — посмеиваясь, сообщил сеньор Жиральдо. — Теперь, сеньор Енох, нам предстоит вычислить, во сколько ежедневно надлежит запечатывать двери вашего богомерзкого квартала, чтобы уберегать по ночам наш прекрасный город от зловонного джудитского духа.

Старик, очевидно, привыкший к подобной процедуре, смиренно присел и, разведя ноги пошире, подставил свой тщедушный закорок под обильное седалище главы городского совета. Жиральдо, поддерживаемый компаньонами, кряхтя, забрался на костлявый хребет Еноха и сдавил его хилые бока жирными ляжками.

— Трогай! — скомандовал он, придерживаясь руками за хлипкие плечи старца.

Енох тяжко вздохнул и с трудом передвинул ноги.

— Раз!

— Два!

— Три!

— Четыре… — контийцы, заливаясь смехом и сыпля остротами, дружно считали пройдённые Енохом шаги.

Когда старик в десятый раз передвинул ноги, ловкий Игнацио поставил ему подножку, и Енох со стоном полетел вперёд на жёсткие камни. Сеньор Жиральдо, готовый к подобному повороту дела, вовремя спрыгнул на землю, избежав печальной участи несчастного скакуна.

— Чего же вы так неловки, сеньор Енох! — деланно изумился глава совета. — Ай-яй-яй! Всего до десяти вечера проходы к вам будут открыты.

Старик медленно поднялся с грязных камней мостовой и, потирая ушибленные колени, заискивающе улыбнулся Жиральдо Федериче:

— Довольны ли вы мной, сеньор?

— Становись на карачки, почтенный Енох, сейчас узнаешь.

Тяжко вздыхая и охая, старик опустился на четвереньки, повернув к разодетому главе совета тощий зад. Жиральдо размахнулся и от всей души залепил Еноху смачный пинок, выбив от усердия большой палец на своей ступне.

— Ах, дьяболлово отродье, — зашипел приплясывающий на одной ноге сеньор Жиральдо, — ну я сейчас устрою тебе!

Члены городского совета схватили несчастного старика подмышки и потащили к фонтану. Енох тихо молился своему богу и плакал. Молчаливые джудиты споро расступились перед контийцами, освобождая им проход к воде. Старика подтащили к фонтану и, раскачав, с хохотом забросили в чашу.

— Эй, дружище, ты всё ещё грезишь мечтой полюбоваться на красоток сеньоры Обиньи? — с ленивой задумчивостью спросил Пьетро у Джулиано.

— Конечно, о чём речь! — де Грассо радостно подбросило с тюфяка.

— Я с вами! — проревел Ваноццо, натягивая панталоны на мясистые ляжки.

— Хо-хо, сеньор кабанчик, — Пьетро с сомнением прищурился, — не уверен, что фокус, который подходит нам с Джулиано, годится и для тебя.

— Что ещё за фокус? — поинтересовался де Грассо.

— Видишь ли, — доверительно начал Пьетро, приобнимая юношу за плечи, — просто так никто тебя в школу Обиньи не пустит — матушка при рождении пришила лишнее, — Пьетро небрежно указал рукой на гульфик де Ори. — Но если переодеться в женское платье и сбрить усы, то небольшой шанс у нас есть…

Ваноццо фыркнул и покрутил пальцем у виска. Де Грассо в задумчивости почесал свою шикарную растительность под носом, взвешивая все за и против.

— Не, давай без меня, — решительно заявил он.

Глядя на серьёзные решительные лица приятеля, низенький фехтовальщик не удержался и захохотал.

— Шучу, Ультимо! Будь на тебе хоть трижды платье герцогини, только слепой не распознает в такой орясине благородного дона. Про Ваноццо я вообще молчу, — Пьетро скорчил хитрую мину. — Идёмте, есть у меня идея получше.

Маленький фехтовальщик привёл друзей в свою комнату и, приподняв одну из плиток пола, достал крошечную шкатулку, завёрнутую в невзрачную тряпицу.

— Опять жевать корешки? — с кислым видом поинтересовался Джулиано.

— Лучше! — радостно объявил приятель. — Это Глаза Кипиды. Съешь парочку, и даже матушка родная тебя не узнает.

Распутав ткань и открыв крышку ларчика, Пьетро высыпал на ладонь крупные розоватые ягоды с тёмно-шоколадными бугорками на месте отпавшей завязи.

— Ну-у, не знаю, — с сомнением в голосе протянул Джулиано, — в прошлый раз я от твоей дряни чуть не отправился на встречу с апостолом Петром.

— Не дрейфь! Ягодки лишь накладывают морок: ты останешься собой, но всем будет видеться грудастая нимфа.

— А мой дон Дигидон от этого точно не отвалится? — спросил Ваноццо, задумчиво почёсывая в паху.

— Всё будет в порядке, я уже пробовал, — заверил