"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Вижу, что все на месте, прошу идти за мной.

И мы двинулись за ним. На это раз путь наш лежал в самый дальний и невзрачный корпус, где размещались многочисленные лаборатории, нужная из которых оказалась аж в полуподвале. Спустившись вниз по лестнице, мы остановились перед очередной дверью, на этот раз сделанной из толстого железа и имевшей табличку с надписью: «Лаборатория №1».

— Пришли, — констатировал куратор, — я сейчас занесу ваши документы, а дальше вас вызовут каждого по фамилии и будут работать индивидуально. Сами обратно дорогу найдёте?

— Найдём, — уверенно ответил Ефим, а все остальные согласно кивнули.

— Ну и хорошо, — и куратор, даже не стукнув в дверь, нажал на ручку, отворил её и вошёл внутрь, тут же захлопнув её за собой. Громыхнуло толстое железо, и мы остались одни.

Переглянувшись, разбрелись по коридору, держа дверь в поле зрения. В пустом и не очень длинном коридоре имелось всего пять дверей. Побродив по нему, я успел узнать, что они различались только номерами: №1, №2, №3, №4 и №5.

Тут вышел наш куратор и сказал.

— Трутнев, заходи сюда, Морозов идёт во вторую лабораторию, Венедиктинский в третью, а Дегтярёв в пятую. Я разнесу ваши документы, и как только выйду, можете заходить. Понятно?

— Да, — ответили мы поочередно.

— Ну и хорошо.

Ефим зашёл в первую, а мы пошли гуськом за куратором, исчезая за нужными дверьми, по мере его продвижения по лабораторным кабинетам. Мне достался самый последний. Куратор, который так и не представился нам, вошёл в него и вышел оттуда минут через пять, заставив меня изрядно понервничать. Кто его знает, о чём он там говорил, и главное, с кем, ведь я не заметил, чтобы хоть из одной двери кто-то выходил. Это меня совершенно не касалось, но любопытство мешало думать рассудительно.

— Всё, можешь заходить.

Деликатно постучавшись, я потянул на себя дверь и оказался в огромном помещении, в котором я никого не увидел. Растерявшись, я побоялся закрыть за собой дверь, во все глаза рассматривая неизвестную мне технику и всевозможные агрегаты, что прятались под чехлами из грубого брезента по разным местам этого помещения.

— Дверь закрой, а то сквозит.

— А⁈ — оглянулся я и увидел выходящего из-за какого-то агрегата невысокого роста мужчину, с такими пышными рыжими усами и бородой, что он больше казался похожим на сказочного гнома, чем на работника элитной академической лаборатории. Плюс ко всему на его переносице сидели старомодные очки с металлическими, как будто откованными, дужками.

— Бэ! Дверь закрой, я сказал, и рот захлопни, а то эфир влетит, а вылететь уже не сможет. А таким, как ты, он вреден, голову кружит и мозги вышибает, почище шампанского, что пробкой стреляет в руках неопытных ухажёров. Пил хоть раз его?

Я отрицательно помотал головой и захлопнул дверь, после чего снова огляделся. Помещение освещалось большими электрическими фонарями, так как окон у него не оказалось. Да оно и понятно, полуподвальный этаж, какие тут окна, разве что, в иной мир, но насколько я знал, наука ещё не открыла параллельные миры, хотя фантасты уже вовсю упоминали о них в своих художественных изысканиях.

— Так, бери стул, студент, присаживайся вон к тому аппарату и жди, пока я твои документы почитаю, а то забежал, понимаешь, кафедральный нравоучитель, прочёл мне лекцию о том, что я должен сделать с тобой за пару минут, и опять убежал. Некогда ему объяснять, что ты за фрукт такой и почему попал именно в мою пятую лабораторию. Знаешь, что мы тут выясняем?

— Нет, — промямлил я.

— Ммм, ещё и неуч, или просто не сказали.

— Так меня прислали сюда после первичного осмотра, и всё. Я больше ничего не знаю.

— Прислали его, ну допустим. Ладно, ты пока готовься продемонстрировать свой дар, а я твоими бумагами займусь, а то что-то ты мне непонятен, юноша.

Я кивнул, нашёл стул и послушно уселся возле какого-то агрегата, а техник, инженер или лаборант, уж не знаю, кто это, собственно, уткнулся в мои бумаги и стал их изучать.

— Гм, так-так… угу, вот те раз. Ну, я так и думал, интересненько, вот оно как. Да уж, — слышались его восклицания от стола, заставляя меня сильно переживать. Но деваться всё равно некуда, и я отвлёкся от плохих мыслей и принялся с интересом разглядывать окружающую обстановку.

— Ладно, всё с тобой ясно. Понятно, почему тебя прислали именно ко мне, у тебя двойная рефракция с неустойчивым колебанием резонансных контуров, плюс ко всему флуктуационный синдром неправильного развития изначального зерна природного дара. Кажется, ты просто не понял или побоялся своего дара, и заострил внимание не на его развитии, а на демонстрационных возможностях.

— Нет, я занимался даром, а мне все говорили, что он больше подходит художнику или скульптору, а я хочу стать военным, бомбардиром, и попасть в рыцарскую гвардию, и вообще…

— Ясно, синдром нереализованных возможностей Гальбштадта, плюс психологическая конверсия на фоне обратного опрокидывания по синусоидальному типу. А в связи с настойчивым вниманием и осуждением со стороны близких родственников усугубляется ещё и перманентным состоянием носителя. Это нормально, часто так и случается, когда принимают не то, что имеется в наличии.

— Как это? — обиделся я.

— Ну, как тебе объяснить. Вот есть собака, она изначально имеет сугубо прикладное значение и априори должна защищать либо человека, либо его жилище. Но собаки бывают разные: одни могут защищать, а других приходится самих защищать, но и здесь есть нюансы, и если человек займётся воспитанием, то он сможет подготовить отличного боевого пса, даже если тот совсем небольшой. Вот так и тут: окружающая среда очень сильно влияет на восприятие дара самим его носителем, отсюда и