Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

ключей и скрип отодвигаемых засовов. Вскоре в приоткрывшейся щели показалось сморщенное бледное лицо кривоносого старика. Его разноцветные глаза — один зелёный, как тусклое бутылочное стекло, а второй карий, словно гнилой лесной орех — пристально осмотрели дворик и компанию через прорезь в зацепном механизме арбалета.

— Заходите, — буркнул старик, убедившись в мирных намерениях пришедших друзей. — Холопа своего тут оставьте. Знаю я его братию. Такие, как он, живо приберут в карман всё, что плохо лежит.

— Гастон, подожди здесь. Нечего с нами в лавке толкаться, — приказал Ваноццо слуге.

— Но, сеньор, я боюсь собак, — тоскливо заныл слуга, пытаясь проскользнуть мимо хозяина в приоткрытую дверь.

— Пёсик добрый, не кусается. Почти, — щербато улыбнувшись, заверил Данте.

— Ничего с тобой не случится, дурень, видишь, собака привязана, — сказал Ваноццо, скоро захлопывая дубовую створку перед носом слуги.

Приятели переступили обшарпанный порог и оказались в полутёмной комнате с высокими шкафами без створок, доверху заваленными всяческим хламом. Пыльные гобелены, потемневшие от времени картины в позолоченных рамах, вазы и кувшины всевозможных форм и расцветок, старинная мебель разной степени траченности молью, мраморные бюсты древних императоров, бронзовые статуэтки забытых и отверженных богов, густые асиманские ковры, украшения из стекляруса, бусин, драгоценных камней и металлов занимали все поверхности и проходы лавки. Стену рядом с четырьмя бойницами узких оконных проёмов обильно заполняли образцы различного оружия, начиная от ржавых кривых асиманских клинков позапрошлого века и заканчивая новенькой бронзовой кулевриной на подвижном лафете с ящиком пятидюймовых[199] ядер.

— Ничего себе! — присвистнул Ваноццо, сразу бросившийся к пушке и закруживший у орудия, как голодный кот у ног нерасторопной хозяйки. — Да у вас тут целую армию снарядить можно!

— Не без этого, — согласился Данте, недоверчиво поглядывая на силицийца недобрым карим глазом. — Ну, что у вас там? Кладите сюда.

Старик указал на широкий верстак, застеленный потёртой бархатной тканью и уставленный диковинными приборами из стекла, зеркал и меди. Джулиано аккуратно извлёк нож и положил на указанное место. Старьёвщик зажёг несколько больших свечей и склонил лицо с толстой линзой у зелёного глаза к кинжалу.

— Хм, хм, — пробормотал он под нос и бережно перевернул каменный нож на другой бок с помощью мягкой ветоши, — хм, хм. Откуда он у вас? Украли, небось?

— Что вы такое говорите, сеньор Данте! Вы же меня знаете, — неподдельно возмутился Пьетро, — мы его честно нашли. Вот он и нашёл в конце лета, — низенький фехтовальщик бесцеремонно ткнул пальцем в грудь Джулиано, — снял с груди самого императора Диоклетиана, что спит вечным сном в катакомбах под святилищем Феба.

— Ага, нож из крипты, — подтвердил Джулиано.

— Сколько за него дадите? — поинтересовался Пьетро.

Данте задумчиво покосился на де Брамини через ступенчатые кольца линз, гротескно перекашивающие лицо менялы, превращая его в подобие хитрой демонической маски с кривыми буркалами.

— Пять оронов, — на пробу заявил старик.

— По рукам! — радостно согласился Пьетро.

— Постой-ка. Постой, милейший, — вмешался оторвавшийся от пушки Ваноццо, — не может такой нож стоить всего пять оронов. Ему, сдаётся мне, не одна тысяча лет, любой собиратель древностей за него не меньше пятидесяти отвалит, а вы пятак предлагаете. За дураков нас держите?

— Собирателя древностей ещё отыскать надобно, — сообщил Данте, презрительно скривив губы и постукивая жёлтым ногтем по чёрному камню. — А обсидиан — хрупкий материал. Один неосторожный удар — и стекляшка рассыплется. Десять оронов — моя последняя цена.

— Пойдём отсюда, Джулиано, — Ваноццо цепко ухватил приятеля за рукав дублета и развернул в сторону выхода, — этот старик решительно издевается над нами!

— Двадцать, — скрипнув зубами, расщедрился Данте.

— Нет, сеньор, — заявил де Ори, быстро сгребая нож де Грассо волосатой пятернёй, — не на тех напали!

— Вы ещё вернётесь, — твёрдо заверил Данте, скрестив тощие руки на впалой груди.

— Угу, — подтвердил чем-то недовольный Пьетро.

У выхода их ждал белый, как мел, Гастон. Словно распяленный шпильками богомол в энтомологической коллекции, он был прижат к стене двумя мощными собачьими лапами. По штанине слуги расплывалось большое мокрое пятно. Слюнявая морда кабыздоха с кинжальными лезвиями клыков задумчиво скалилась на расстоянии ладони от лица до смерти перепуганного слуги. Тихий вкрадчивый рык отдалёнными раскатами грома по временам клокотал в необъятной собачьей груди в ответ на малейшее движение Гастона.

— Нерон, фу! — ворчливый окрик Данте, вышедшего проводить несостоявшихся продавцов, заставил пса отпустить свою жертву. — Брось этого трусливого засранца. Желудок себе испортишь.

Собака с равнодушным видом легла у ног старика и раззявила чудовищную пасть, демонстрируя всем собравшимся, что в её непомерной утробе может безболезненно кануть не только Гастон с его мокрыми портками, но и ещё пара-тройка сомнительных личностей, посягнувших на хозяйское добро. Слуга, не удержавшись на ногах, сполз по стенке на грязную мостовую.

— Ну, чего ты упёрся, дружище? — возмущался Пьетро, оказавшись на соседней улице. — Это же нож Ультимо, ему и решать, что с ним делать.

— Дурак ты, Пьетро, хоть и вечно умничаешь, — беззлобно отозвался Ваноццо, протягивая нож хозяину. — Видно же, что старик пользуется отсутствием конкурентов и сбивает цену, а ты ещё и потворствуешь ему в этом.

— Данте — честный скупщик, — Пьетро сделал обиженное лицо. — Я ему и другие находки из могильника сдавал. Мы потом на эти деньги всей школой гуляли, забыл?

— Ты сам-то себя слышишь? — вмешался Джулиано. — «Честный скупщик».

— Твой Данте уже десять раз тебя облапошил, — поддержал приятеля веселящийся де Ори.

— Возможно, сегодня он и хитрил, — нехотя согласился Пьетро, — но не всё ли равно, за сколько продавать нож, если надо просто от него избавиться?

— А зачем Ультимо спешить? — поинтересовался Ваноццо, покручивая тонкий ус. — Денежки ему скоро ой как пригодятся. Мы же ушли из школы маэстро Фиоре. Задаток он вряд ли вернёт. И не известно ещё, во сколько нам обойдутся услуги сеньора Готфрида?

Джулиано закусил губу и грустно вздохнул.

У дверей палаццо, занимаемого школой маэстро Майнера, компании пришлось надолго задержаться. Ученик, назначенный в этот день привратником, куда-то отлучился, а остальные «птенчики» не спешили исполнять его обязанности.

Спустя четверть часа на слаженный грохот трёх кулаков в дверь, наконец, откликнулись. Невысокий косоглазый юноша, поминутно зевая, пригласил компанию войти. Ещё минут пять у друзей ушло на то, чтобы растолковать сонному фехтовальщику, чего они хотят от Готфрида Майнера. Но на этом их испытания не закончились. Битых две четверти часа друзья проторчали во дворе под старой яблоней, ожидая, когда сеньор Майнер приведёт себя в порядок, и слушая весёлые песенки, долетавшие со второго яруса палаццо:

Толстый фехтовальщик живёт среди нас.

Толстый фехтовальщик радует глаз,

Потому что круглый, а круг —