Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Не знаю, — произнесла она в раздражении. — Я бы на месте вашего отца поскорее выдала её замуж, пока вся округа не прознала про испорченный товар. Но это если девка в ум вернётся, а если нет, то так и просидит под замком до конца своих дней.

— Рядом с Писсой есть прекрасный женский монастырь. Я мог бы устроить Кларичче туда, — сообщил Лукка, бросив короткий взгляд на бабушку.

— Хм, монастырь? — старуха почесала мундштуком кончик заострённого носа. — Я подумаю над твоими словами, но пока ещё рано отказываться от нашей дорогой девочки. Да и Патриция на такое ни за что не пойдёт. Всё-таки любимая дочь. Будем надеяться, малышка поправится — молодая ещё. Всё должно заживать, как на собаке: и раны, и душевные горести.

— Не слишком ли вы циничны, бабушка? — насмешливо поинтересовался Лукка.

— Ничуть, — возразила старуха, — поживёшь с моё — научишься здраво смотреть на вещи. Жизнь всегда лучше смерти, даже если цена той жизни позор и бесчестие.

— Оно и видно, что дед вас в порту Карта́хии[227] подобрал, — тихо проворчал Джулиано.

— Тут ещё вопрос: кто кого подобрал? — сварливо откликнулась сеньора Роса, при желании обладавшая феноменальным слухом. — Этот чёртов дом уже полвека стоит исключительно моими заботами, мальчик мой! Твоя матушка, уж прости за откровенность, высокородная племенная курица — только и умеет, что раздвигать ноги перед мужем, который по какой-то странной ошибке является моим сыном. На деле же всё, что может Эстебан — это глупо размахивать тупым палашом и налегать от скуки на молодое вино. Ах да, чуть не забыла, ещё у него худо-бедно получаются дети, но, увы, он совершенно не разбирается в цифрах и не способен зарабатывать деньги на земле предков.

— Он всё же граф, ему это без надобности, — Джулиано попытался защитить отца.

— О, Мадонна! — старуха трагически закатила бесцветные глаза и зашарила рукой в области сердца. — Почему большинство родичей у меня такие идиоты? И чем я так прогневала матерь божью, что она обделила их разумом? Ох, что-то мне нехорошо. Лукка, дорогой, позови отца Бернара.

— Ультимо, сходи за монахом, — попросил викарий, не глядя на брата.

— Он загонит меня в гроб, — проворчала сеньора Роса в спину выходившему из комнаты Джулиано.

— Да полно вам, ба, вы нас всех ещё переживёте, — не согласился Лукка.

— Льстец, — сеньора Роса расплылась в довольной улыбке.

— Ба, ты случайно не знаешь, где у нас купчая на землю?

— Если её нет в этом кабинете, вероятнее всего она на чердаке, в том старинном сундуке, принадлежавшем моему мужу, рядом с другими его замшелыми бумагами. Сундук тяжёленький. Подожди, пока вернётся Джулиано. Вдвоём спустите это чудовище сюда. Давно пора вынести его на свет божий и перетряхнуть.

Лукка задумчиво кивнул, вчитываясь в витиеватые буквы на старом пергаменте. Вскоре вернулся Джулиано, ведя с собой запыхавшегося отца Бернара. При виде монаха старуха приняла страдальческую позу и прижала ладонь к иссохшей груди:

— Мадонна миа, отче, вы хотите моей смерти? Неужели, чтобы подняться с первого этажа на второй, вам требуется полчаса?

— Что вы, сеньора, я спешил, как мог, — заверил старуху отец Бернар, отдуваясь. — Позвольте вашу руку. Так. Проверим пульс.

Монах замер, бережно придерживая сеньору Росу за запястье, изрезанное нитками синих вен. Старушка лежала в кресле чуть дыша, изображая крайнюю степень изнеможения. Лукка поманил Джулиано к себе, и оба брата вышли из комнаты.

— С вашими сосудами я бы рекомендовал отказаться от курения.

— Ах, отче, лисице проще скинуть мех, чем изменить повадки, — старуха приглушённо хихикнула. — Приготовьте-ка лучше мне ваших анисовых капель. Они так прекрасно подходят к моему апельсиновому ликёру…

— Алкоголь в вашем возрасте противопоказан, сеньора.

— Какие глупости, я не собираюсь жить вечно! — старуха в раздражении отдёрнула руку. — Лучше расскажите, что там с Кларичче?

— Я отвязал её. Девочка и так порядком натерпелась от мерзавцев Кьяпетта, чтобы продолжать множить её страдания.

— Вы уверены, что малышка не наложит на себя руки? — спросила сеньора Роса, задумчиво посасывая трубочку.

— Я оставил с ней Анну.

— Анна — сопливая девчонка — много ли она понимает в этом деле? Стоит ей заиграться, и не будет у нас Кларичче.

— Анна достаточно взрослая, и к тому же у неё доброе сердце.

— Будем надеяться, что с божьей помощью всё обойдётся, — сеньора Роса набожно перекрестилась, глянув на старинное распятье, висевшее на стене кабинета.

— Для надёжности я пустил Кларичче кровь и очистил желудок. Она сейчас спокойнее новорождённого ягнёнка.

— Я ничуть не сомневалась в ваших талантах, отче, но что с ней будет дальше?

Над головами что-то грохнуло, и с высоких белёных стропил виллы посыпалась пыль. Марсель, тёршийся у ног старой графини, втянул голову в плечи, насторожил уши и, вжавшись в пол, трусливо уполз под кресло сеньоры Росы. Отец Бернар задумчиво покосился на потолок:

— Если вас так заботит судьба внучки, я могу какое-то время снова пожить в Себилье.

— Да, это было бы прекрасно, — старуха довольно кивнула, — заодно присмотрите за раной Эстебана и моими старыми косточками.

Дверь в кабинет резко распахнулась, пропуская Лукку и Джулиано, сгибающихся вдвое под тяжестью сундука, окованного ржавыми железными полосами.

— Надеюсь, в нём как минимум сокровищница нашего рода, — выдохнул Джулиано, опуская свой край неподъёмного дубового монстра на пол.

— Посмотрим, — Лукка улыбнулся правой половиной рта, внимательно оглядывая замочную скважину, окованную позеленевшей медью, — интересно, сыщется ли ключ?

— Кажется, где-то у меня он был, — пробормотала старуха, ощупывая многочисленные табачные кисеты, висевшие на её талии. — Вот, попробуй этот.

Сеньора Роса протянула внуку длинный тонкий ключ с вычурной бородкой и кольцом в форме черепа.

— Какой прелестный ключик, — заметил Лукка.

— А-а, этому сундуку триста лет в обед, — графиня довольно сморщилась и пустила клуб дыма в потолок, — твой дед, когда по молодости ещё пошаливал на море, добыл его у одного энейского пирата вместе с кучей истлевших бумажек, что лежали на дне. Пират божился, что в этих каракулях скрываются истинные сокровища, которые нам и не снились. Помнится, мой муженёк отвалил за этот хлам несколько сотен оронов, но потом так и не сумел разобраться в написанном. В итоге выкинул всё со злости, а сундук вот остался.

Лукка со скрипом откинул тяжёлую крышку, покоившуюся на проржавевших петлях. В лицо любопытному Джулиано пахнуло затхлостью и тленом. Отец Бернар бережно извлёк на свет божий пухлую бурую книжицу. Лукка выложил на стол целую кипу желтоватых пергаментов.

— Собрание сочинений Аристотеля воистину бесценно, — провозгласил монах.

— Вот и купчая, — сообщил Лукка, встряхивая замызганным пергаментом.

— Хм, а это что за стопка бумаг в алой