Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Воспоминания резни в деревне немного омрачнили наш почти дружеский разговор. Это почувствовала и моя собеседница, нервно вздрогнув. Я же видел момент её жизни, когда Кумовцы пытались похитить её. Этот момент был крайне ярким, поскольку в тот раз её спас Минато, что было само по себе странно, но сейчас не было времени и желания думать об этом.
— Прости...
— Тебе не за что извиняться. А касательно того, откуда мне известна эта техника, сейчас это не важно. Так ты согласна? Воскреснуть на таких условиях и передать все известные мне знания о Фуиндзюцу?
— Ты правда сможешь позаботиться о моём сыне? — С разгорающейся надеждой переспрашивает она меня.
— Сама о нём позаботишься, я лишь буду присматривать за вами. У первого человека Кири, после Мизукаге, разумеется, и без тебя слишком много хлопот. А теперь, если ты согласна, обсудим условия сделки подробнее, как ты успела понять, запас имеющейся у тебя чакры не играет большой роли...
А после пошел долгий разговор о подробностях нашей сделки. Кушина даже не верила мне до конца в то, что у меня получится воскресить её, но всячески старалась ублажить, чтобы я как можно дольше не убивал её сына, надеясь, что того все же придут и спасут, предлагая мне не особо важные, по её мнению, знания фуиндзюцу, различные подробности печатей и хитрости при их создании.
Прежде чем соглашаться на своё воскрешение, она прямо сказала, что хочет знать, что произошло с её сыном. Я же только сказал, что его убили на миссии в стране Волн, где я рядышком проходил. Заказщик занизил уровень миссии, из-за чего генинов послали на смертельно опасное задание. Тогда я еще не умел воскрешать, поэтому это стало моей первой попыткой. Вобщем, мешая правду с наглой ложью, я обьяснил ей, как её сыночек оказался в Кири, попутно навесив рамен на уши. На всякий случай она показала, как запечатать обратно её чакру в печать Наруто, после чего мырасстались, и она принялась ждать.
Выйдя из подсознания Наруто, не желая встречаться с Девятихвостым, возвращаюсь обратно в свой ледяной мир. Выполнив свою задачу, я пересказал увиденное оригиналу, что ждал меня возле тела Наруто. Отменяю действие техники, отдавая остатики чакры и полученные знания оригиналу.
Стоя перед телом блондина, Хаку прикрыл глаза от полученной информации. Его мозг лихорадило от усваиваемых знаний.
Справившись с информацией, что раздобыл клон, понимаю, что нужно как следует обдумать всё случившееся, но ясно было одно: знания фуиндзюцу, которые, кроме как от Кушины, я получить нигде не смогу, были достаточно ценными, чтобы всерьёз задуматься об этой сделке. Все же, изучить это искусство куда лучше под надзором учителя, чем ковыряться в разуме клона чакры Узумаки, извлекая крохи знаний. А биджу в мире есть, как минимум, девять штук, в отличие от мастеров Фуиндзуцу. Да теневой клон сам понял это, что без учителя, даже с моими глазами, я мало что смогу понять. А на эксперименты нет времени.
Посмотрев на наручные часы, убеждаюсь, что есть еще время. После чего захожу в ближайшую стену, чтобы мгновенно телепортироваться в другое помещение. Эта комната была создана для хранения копий ценных свитков, в которых таились секреты техник. Она была полна свитками, что я переписывал из хранилища Кири, и украденными техниками Конохи. Достав чистый свиток, я принялся переносить вытащенные с трудом знания о Фуиндзуцу из клона Кушины и Минато, но, в первую очередь, меня интересовал Хирайшин...
***
— Просыпайся... — Ласковый голос донёсся до слуха Карин, словно кто-то шептал ей прямо на ушко. Приоткрыв глаза, она увидела стену своей комнаты, но осознание, кому принадлежит голос, мгновенно ускорило пульс девочки, и, покраснев, та поспешила спрятаться под одеялом.
— Учитель!? Что вы делаете в моей комнате!? — Скрываясь под одеялом, она отчетливо чувствовала пульсирующею чакру учителя рядом со своей кроватью. Подобное заставляло сердце девочки биться сильнее.
— Одевайся, умывайся, завтрак стынет на столе. Югао не плохо умеет готовить, я и не знал. А после мы поговорим о кое-чем важном. Поспеши. — Бросил он на последок и вышел из комнаты, позволяя девочке спокойно одеться. Отчасти, Карин желала показаться ему в своём нижним белье, но слишком неожиданно учитель решил навестить её.
За окном было раннее утро, и, конечно же, привычный туман. Посмотрев на часы, она поняла, что сенсей разбудил её за полчаса до будильника, а после, одевшись, побежала босиком в ванную комнату, позабыв о тапочках. Пока Хаку располагался на кухне, Карин быстро умылась, почистила зубки, причесалась, одела свои любимые очки и вышла на кухню, слегка смущаясь встречаться взглядом с Хаку.
Плотно покушав, Узумаки запила всё чаем и только после этого поинтересовалась:
— Сенсей, зачем вы пришли так рано? — Обратилась к прислонившемуся к стене мужчине, что прикрыл глаза от усталости.
— Только вернулся с патруля, ты уже закончила? — Оглядев кухню взглядом, продолжает. — Ты ведь была прилежной ученицей и хорошо прочитала те свитки, что я принёс вчера?
— Да, я прочла их по несколько раз. Но так и не поняла, зачем вы мне их дали. — Ответила девочка, непонимающим взглядом смотря на своего учителя.
— Пойдем, я тебе лучше покажу кое-что. — Юки встал со стула, сделав пару жестов, руками сотворил большое зеркало в воздухе и пригласил девочку за собой.
Вложив в ладонь учителя свою, они отправились в зеркальный мир. Карин удивилась увиденному, стоило только ей войти в зеркало, как перед её взглядом предстал человек, прикованный к ледяной кровати. Они вышли в помещение без входов и выходов, лишь с четырьмя идентичными ледяными стенами, в нем была ледяная койка, на которой и лежал человек. К человеку были подсоединены две капельницы, а сам он, словно пленник, был прикован к своей койке ледяными наручниками по рукам, ногам и шее.
— Вы стали быстрее перемещаться по зеркалам? — Не особо обращая внимания на человеческое тело, замечает девочка. Еще в Траве она насмотрелась как на раненых, так и на трупы в госпитале. Карин полностью доверяла своему сенсею и не испытывала какого-либо страха, оказавшись в подобном месте.
— Да, из-за большой практики я понял, что могу делать это. Ты уже умеешь подмечать мелочи, молодец. — Лаского гладит по головке, после