Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Мы понаблюдали ещё немного. Внизу спорили, куда крепить второй панцирь и не будет ли перевешивать; кто-то предложил приделать по бокам жвала, для «красоты» и предложение было встречено громовым одобрением.

— Выглядит это, конечно, — я не сразу подобрал слово, — первобытно. Как в книжке про варваров с древней Терры. Черепа врагов на воротах.

— Именно так это и выглядит, — согласился комендант. — И я не буду им мешать.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Виктор, эти люди вчера прощались с жизнью. Все триста человек. Они стояли на этой стене и смотрели, как на них идёт то, от чего им скорее всего не отбиться. И они как-то с этим прожили ночь, — он смотрел вниз, на хохочущих мужиков с кувалдами. — А сегодня им нужно чем-то занять голову. Руками что-нибудь поделать, поспорить о ерунде, поржать. Иначе они начнут думать о том, что было ночью и что будет завтра, и вот тогда я их потеряю. Так что пусть приколачивают. Это самое малое, что я могу им дать.

Я смотрел на коменданта сбоку, сухого, немолодого, страшно уставшего человека, который вчера вёл стрелков в поле на тварей Мертвого Мира, а сегодня думал о том, чем занять руки трёмстам напуганным людям.

Ещё один плюсик коменданту Грейну.

— Кстати, о вчерашнем, — сказал он, будто вспомнив. — Ты, наверное, ещё не знаешь. У нас ноль потерь.

Я повернулся к нему.

— В смысле — ноль?

— В прямом. Раненые есть, восемь человек, из них двое тяжёлых, но вытянем. А убитых нет. Ни одного, — он покачал головой. — Я, Виктор, двенадцать Игр отходил и такого не видел. Триста человек вышли в поле, где кишело живое море тварей, и вернулись все. Люди уже говорят, что это чудо.

Я почувствовал, как у меня краснеют уши.

— Никакого чуда там не было, комендант, — сказал я. — Там было грамотное командование. Вы поймали момент, когда у них не стало управления, вы не полезли в ближний бой, вы шли ровно так быстро, как успевали расчищать себе дорогу. Я смотрел с опушки и, честно скажу, сначала подумал, что вы полезли зря. А потом понял, что вы всё сделали правильно.

Грейн посмотрел на меня и хмыкнул.

— Ну, спасибо. Похвала от человека, который в одиночку разворачивает стада нелюдей, дорогого стоит.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно, — он допил кофе. — Но своим я всё равно скажу, что это было чудо. Им сейчас чудо полезнее, чем лекция по тактике.

Мы ещё немного постояли, а потом он спросил, опять буднично, опять как бы между делом:

— А какие у тебя планы на сегодня?

— Медитировать, — честно сказал я. — Большую часть дня. Я вчера очень сильно потратился, комендант. Сильнее, чем выглядело со стороны. Мне нужно восстановиться, и это не тот случай, когда можно выспаться и побежать дальше.

Грейн понимающе кивнул. Одарённым он не был и никогда им не станет, но за двенадцать Игр он насмотрелся на одарённых столько, что разбирался в вопросе получше иного инструктора.

— Разумно, — сказал он. — Хотя, признаться, я думал, тебе понадобится несколько суток. После такого-то.

И опять посмотрел этим своим взглядом. Я мысленно усмехнулся. Ну не может человек остановиться, вот просто не может.

— Надеюсь, что мне хватит половины дня, — ответил я.

Брови коменданта поползли вверх, и на этот раз он даже не стал скрывать.

— Половины дня, — повторил он.

— Если повезёт.

— Угу, — сказал Грейн. — Половины дня. Ясно… — он опустил кружку на парапет с преувеличенной аккуратностью. — Знаешь, Виктор, вот ты сейчас ответил мне куда больше, чем на все предыдущие вопросы вместе взятые. И, если тебе интересно моё мнение, врать ты не умеешь совершенно, зато молчать научился прилично.

— Учусь у лучших.

— Иди уже медитируй, — проворчал он. — Как закончишь — найди меня. Будем думать, что делать с этими двумя-тремя сутками.

Медитировал я в своём контейнере.

Собственно, «медитация» — слово, которое в имперских учебниках занимает три страницы описания и не значит толком ничего. На практике это выглядело так: я сел на пол, закрыл глаза и полез внутрь себя, туда, где горела Звезда.

И начал делать то, чего никогда раньше не делал, потому что раньше об этом попросту не знал.

Я не стал наполнять резерв. Резерв набирался сам, потихоньку, как набирается вода в яму на болоте, и торопить его было бессмысленно. Вместо этого я нащупал ту самую ровную неправильность, которую утром принял за ноющий зуб, и попробовал с ней работать.

Получилось не сразу. Совсем не сразу.

Часа полтора я вообще не понимал, что делаю: тыкался вслепую, как человек, которому велели починить механизм в тёмной комнате, не объяснив, где механизм и что в нём сломано. Пару раз я срывался в обычную медитацию, привычную с детства, и Маршал, присутствие которого я всё это время ощущал где-то рядом, тут же меня осаживал. Он почти не говорил. Только изредка ронял короткое «не туда» или «глубже», и я снова лез искать.

А потом я нашёл.

Описать это словами не выйдет — я потом полдня пытался и ничего не придумал. Но ощущение было такое, будто я всё это время смотрел на воду в кружке и не видел самой кружки. А тут увидел. И увидел, что в одном месте стенка стала тоньше, чем должна быть. Не треснула, нет. Просто истончилась, будто её обточили изнутри.

И обточил её я вчера, своими собственными руками. Маршал заговорил очень тихо.

«Вот. Теперь ты знаешь, как это выглядит. Запомни навсегда»

— Как чинить? — спросил я.

«Никак. Ты просто сидишь и держишь на этом внимание. Оно чинится само, если ему не мешать и если хозяин помнит, что оно есть. Это как срастается кость, Виктор. Врач не сращивает кость. Врач складывает её правильно и не даёт ей снова повредиться»

Я сидел и держал внимание.

Не знаю, сколько это продолжалось на самом деле. Когда я открыл глаза, свет в щели под дверью изменил угол, тело затекло до состояния деревяшки, а внутри было… лучше. Ровнее. Ноющая неправильность не