Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Раньше — да. Часто. Это было… удобно. —Он пожал плечами.

Хокк кивнул. Пауза растянулась. За соседним столом кто-то захохотал, опрокинул кружку, женщина что-то резко ответила. Музыка на мгновение стихла.

— Ты многое знаешь, — сказал капитан неожиданно. — Больше, чем показываешь. И больше, чем положено юнге, выловленному из моря.— Я хочу знать, что ты знаешь о мироустройстве. Олег усмехнулся — коротко, без веселья.

— Иногда мне кажется, что я знаю слишком много… и одновременно — ничего полезного.

— Полезное — понятие растяжимое, — заметил капитан. — В нужный момент даже пустяк может спасти корабль. Или утопить его. Он постучал пальцем по столу. — Ты говорил о плавающих без парусов железных кораблях, о людях какие живут не здесь и тому подобном, твои знания могли бы пригодится нам. Олег медленно вздохнул. — В моём мире… — он запнулся, — мы привыкли думать, что всё можно объяснить. Если не сегодня — то завтра. Мы называем это наукой, логикой, прогрессом. Он посмотрел в мутную поверхность своего пива в кружке.— А потом вдруг оказывается, что море всё равно сильнее. И что некоторые вещи… не хотят быть объяснёнными.

— Ты боишься? — Внезапно спросил Хокк.

— Раньше — нет, а сейчас… — Олег поднял взгляд. — Сейчас я боюсь другого. Что однажды привыкну ко всему этому. И перестану быть собой.

Капитан долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Самый опасный страх, — сказал он негромко. — Я видел людей, которые переставали бояться крови, смерти, чужой боли. Они становились хорошими матросами… и плохими людьми. Он усмехнулся краешком рта. — А потом море забирало их первыми.

Олег машинально коснулся ножа на поясе. Хокк заметил это.

— Носишь его теперь постоянно?

— Да.

— Правильно делаешь,--Капитан наклонился вперёд. — Запомни одну вещь, юнга. Оружие — это не про убийство, оно про границу. Про то, где заканчиваешься ты.— Он выпрямился. — Ты провёл эту границу. Там, в трюме… Олег побледнел. — Я не хотел…

— Никто не хочет, — перебил Хокк спокойно. — Пока не прижимают к стене. Он снова отпил.

— Скажи честно. Ты жалеешь о том, что сделал с коком?

Олег закрыл глаза на мгновение.

— Нет, — но мне теперь становится страшно от этого.

Капитан кивнул, словно ожидал именно этого ответа.

— Значит, ты ещё живой, внутри. Ты правильно поступил, что убил того жирдяя, он это заслужил, как никто. Но ты сам должен был сделать свой выбор: стать его жертвой или его палачом.— Он вновь перевёл взгляд в зал, на людей.

— Нассау — странное место. Здесь люди думают, что могут начать всё заново, но правда в том, что они просто продолжают быть самими собой… просто без масок. — Ты можешь уйти отсюда. Сесть на первый попутный корабль. Вернуться в мир, где, как ты говоришь, убивают словами и одиночеством, а можешь остаться и научиться убивать иначе. Или — не убивать вовсе. Иногда это сложнее.

Олег долго молчал.

— А вы? — спросил он наконец. — Вы когда-нибудь хотели уйти?

Хокк усмехнулся. На этот раз — по-настоящему, устало.

— Каждый день, -- Он поднял кружку. — И каждый день остаюсь. —Они чокнулись кружками, каждый думая о своём. Свеча мигнула, и на мгновение их тени на стене слились в одну — неровную, колеблющуюся, но удивительно цельную.В этот вечер Олег понял: он больше не просто пассажир чужого времени. Он теперь — его полноценный участник.

Глава 12. Выбор без выбора ( продолжение)

В “Сломанном руле” к ночи стало тесно, как в трюме перед штормом. Свечи коптили, жир стекал по столам, пламя дрожало от сквозняка, а воздух сгустился до состояния тёплой, хмельной патоки. За соседним столом одни орали песни, другие спорили о долях, кто-то уже спал лицом в миске. Нассау жил своей жизнью — грубо, без стыда, без прикрас. Капитан Хокк сидел напротив Олега, медленно вращая в пальцах глиняную кружку. Он смотрел на него не пристально — скорее внимательно, как смотрят на человека, который ещё не знает, что решение уже зреет в нём самом.

— Ты доказал, что не тряпка, — произнёс он спокойно. — В море слабых не держат. Их хоронят быстро… или используют до первой удобной минуты. Ты выжил, провёл свою черту и это ценится. Не стану скрывать, ты мне нравишься. В твоих глазах читается злость и упрямство, но они ничто без внутреннего стержня. А он появится только, когда ты узнаешь на что ты на самом деле способен в момент опасности. В противном случае я бы просто продал тебя работорговцам и ты сейчас бы не сидел здесь со мной за столом, а грёб где-нибудь уже в цепях на галлерах или на каменоломнях кайлом махал…Поэтому я надеюсь ты по достоинству оценишь моё предложение тебе.

Олег молчал.

— Я ещё раз предлагаю тебе место матроса, — продолжил Хокк. — Не юнги. Ты будешь иметь долю наравне со всеми. С правом голоса на собрании. Через полгода плаваний ты будешь бегать на реях, не хуже старых морских псов. Через год — может даже поведёшь сам абордажную партию при захвате торговца. А если удача улыбнётся — станешь настоящим джентльменом удачи.

Он говорил негромко, без пафоса — именно поэтому слова звучали убедительно.

— Представь: трюмы под завязку набиты серебром и сахаром, ящиками вина, тюками дорогих тканей. Новая одежда, хорошие сапоги, собственная койка. У тебя будут деньги, которые не нужно будет считать по медякам. Свобода выбирать порт, женщин, вино. Ты больше не будешь мальчиком на побегушках.

Олег поморщился.

— Свобода? — переспросил он, словно пробуя незнакомое слово на вкус.

Хокк кивнул.

— Да, свобода брать. Свобода рисковать. Свобода не подчиняться тем, кто считает себя выше лишь по праву рождения. Он чуть подался вперёд.

— Ты сейчас наверное вспоминаешь о побоях, о солонине, о тяжёлой работе…— Но это была твоя цена за вход. Теперь ты не безымянный юнга. Ты тот, кто может выбрать — стать частью команды или сгнить на берегу. Нассау не кормит долго тех, у кого нет корабля за спиной.

Олег опустил взгляд. В памяти ещё стояли качка, “морская болезнь”, запах крови, липкая темнота трюма. Он помнил каждый синяк, каждый приступ тошноты, разъедающий слизистую рта вкус солонины и протухшей воды от которой хотелось сразу