Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Хокк посмотрел на Олега.

— Я вижу какие мысли терзают тебя сейчас: одна половина уже готова смириться с новой для тебя реальностью, а другая хочет вернуться к себе…домой, где было тепло, сытно и уютно. Я не волен тебя насильно заставить сделать свой выбор, я хочу чтобы ты выбирал сердцем, а не головой. Но в любом случае у тебя ещё будет возможность попасть в те места, где море ведёт себя иначе, возможно мы даже проплывём там, где подобрали тебя и у тебя если ты захочешь будет попытка вернуться туда откуда ты сюда попал. Но чтобы добраться туда, тебе будет нужен корабль, и команда какая даст согласие плыть туда.

Слова легли тяжело.

Олег чувствовал, как внутри него сталкиваются отвращение и странное притяжение. Он ненавидел жестокость этого времени. Но мысль о белых пятнах на карте… о точке в море, где его подобрали… не отпускала.

— Значит, если я соглашусь, — медленно сказал он, — вы отвезёте меня туда, к тому месту?

Хокк утвердительно кивнул:

— После удачного рейда — сплаваем, отчего не сплавать, если будет попутный ветер и хорошая погода.—Он достал из-под камзола сложенную вчетверо карту и развернул её на столе, отодвинув кружки. Карта была плотной, из грубой желтоватой бумаги, края потёрты и местами подпалены. По ней тянулись тонкие линии румбов, расходящиеся от изящной розы ветров. Контуры островов были неровными, будто их рисовали по памяти. Названия выведены чернилами, поверх некоторых — новые пометки. В углах — нарисованные морские чудовища с раскрытыми пастями, корабли в шторме, сирены с длинными волосами. У нескольких островов стояли кресты — метки прежних стоянок.

Хокк провёл пальцем по северо-востоку от Багам.

— Вот примерно здесь мы нашли тебя.

Он постучал по точке.

— Место дурное. Там часто пропадают суда. Течения, туманы… и всякое иное.

Олег долго смотрел на карту. На тонкие линии. На белое пятно воды. Другого пути вернуться к себе домой не было. Здесь на этом берегу он чужой. Его дом — за сотни лет отсюда и здесь ему нечего делать.

— Хорошо, я согласен.— сказал он допив остатки уже выдохшегося пива— Стану значит матросом на “Морском призраке".

Хокк протянул руку.

— Добро пожаловать в команду, Оле.

Олег сжал его руку. Ладонь капитана была крепкой и тёплой и в этот момент внезапно осознал: он делает этот выбор не потому, что жаждет золота или каких-то мифических богатств, а потому что только так у него есть шанс однажды вернуться туда, где время идёт иначе. Свеча на столе вспыхнула ярче, и тень их сцепленных рук легла на старую карту — прямо на то самое место в море.

— Завтра на рассвете, — сказал капитан, сворачивая карту. Его голос был ровным, но в уголках глаз легли новые морщины. — начнёшь учиться вязать узлы, изучать паруса и навигацию, а потом… — он посмотрел на Олега уже не как на новобранца, а как на человека, стоящего на краю чего-то необратимого. — Потом море само решит, что с тобой делать.

Глава 13. Под светом мёртвых солнц

Через четыре дня шхуна была готова к выходу в море. “Морской призрак” покачивался у причала Нассау — обновлённый, пахнущий смолой, свежей древесиной и лаком. Правый борт сиял новыми досками, снасти были перетянуты, реи укреплены. В трюмы погрузили бочки с пресной водой, солонину, сухари, мешки с фасолью и мукой, ящики с порохом и ядрами, запас фитилей и кремней. К вечеру перед отплытием на гафеле уже трепетал “Весёлый Роджер”, белый череп на чёрном полотнище будто заранее ухмылялся миру. В команде прибавилось семь человек новых матросов, среди них был и Олег.Теперь он выглядел иначе. Капитан в счёт его будущей доли, выделил ему немного денег, чтобы он приоделся и стал выглядеть, как настоящий морской пират 17 века. Теперь на нём были крепкие кожаные сапоги с загнутыми носами, тёмно-синие штаны из плотной парусины, подпоясанные широким кожаным ремнём с латунной пряжкой. За поясом — короткий абордажный нож в простых ножнах. На рубаху грубого льна он накинул потёртый, но ещё прочный камзол цвета выгоревшей охры. На голове — тёмный платок, скрывающий волосы и защищающий от солнца. Плечи его уже не казались такими по-мальчишески узкими — работа на корабле быстро вытравили из него остатки городской неуклюжести. На его место юнги взяли теперь щуплого вертлявого, светловолосого мальчишку лет тринадцати, с веснушками и острым подбородком. Он сам пришёл проситься на корабль, сказал что сирота, подъедается возле мусорных отходов, куда хозяева таверен и харчевен, сбрасывали объедки и пропавшие продукты, мечтает вырваться куда угодно только бы подальше из Нассау, где приходится каждый день выживать отнимая объедки у помойных крыс или дерясь с такими же, как он из-за куска. Хокк взял его без особых церемоний: лишние руки в море не бывают лишними, да и чёрную, неблагодарную работу, кто-то должен был делать на судне. Правда для Олега ирония судьбы была в том, что новая его должность матросом пока мало чем отличалась от прежней, разве что теперь он не получал затрещины, зуботычины и пинки в том объёме, что раньше, когда был юнгой. С первыми криками чаек и скрипом такелажа начинался день. Свист свистка боцмана разрывал сон, и команда поднималась, будто по единому толчку. Свист имел десятки значений: короткий — к смене парусов; протяжный — всем наверх; резкий двойной — к построению; три быстрых — тревога. Олег путался поначалу и не всегда правильно понимал их значение.

— Не ушами слушай, — ворчал один из матросов по имени Хэмфри, сухой как жгут старик с обожжённой щекой. — Слушай спиной. Свист должен в кости входить.

Он кивал головой пытаясь учиться. Карабкался по вантам до дрожи в руках, ветер рвал на нём рубаху, смолистые канаты жгли ладони, а под ногами качалась бездна. Нужно было вовремя свернуть парус, ослабить шкоты или наоборот вытянуть их, если ветер менялся. Ошибка одного — и весь корабль терял ход. Иногда они меняли угол бизани, чтобы поймать косой ветер; иногда бегали по реям, перехватывая складки холста, пока ткань хлопала, будто гигантская птица. Помимо работы с парусами, были и другие обязанности: драить палубу песком и жёсткими мочалками — соль въедалась в древесину, и если её не счистить, доски начинали гнить. Проверять крепления пушек, чтобы при отдаче