Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах

Однако…

Когда Джейк добрался до внутренней полости — так называемого «сердца храма» — то заметил, что прилегающие к ней области гораздо более интенсивного зеленого оттенка. Почти изумрудного, схожего с описаниями свидетелей произошедшего в храме на Бхекар Ро.

Здесь все еще находилось энергетическое существо.

Иногда области яркого зеленого цвета представляли собой лишь несколько разбросанных пятен. Иногда они были довольно большими. «Дверь», если ее можно было так назвать, вспыхивающая при касании рукой, была одной из таких областей. Похоже, что чем ближе он приближался к сердцу храма… к этой внутренней полости… тем более ярким становился зеленый оттенок.

Неоднократно Джейк не мог подавить желание снять перчатки и чуть ли не с лаской прикоснуться к стене. Казалось бы, это действие не подпадало под его личное понимание сути археологии, однако он знал, что не так. Чтобы понять что-то, ты должен коснуться этого. Чтобы разгадать тайны, ты должен использовать все органы чувств. Проблемы не существовали бы, если бы любые ответы можно было обнаружить при помощи поверхностного взгляда. Он хотел, чтобы строение говорило с ним, и только так он мог разгадать секреты его создателей. Чтобы оно рассказало ему, как открыть дверь, которая стояла между Джейком Ремси и сердцем инопланетного храма. Он стремился к этому на любых раскопках. Он хотел, чтобы реликты прошлого, будь то гончарные изделия, строения или инструменты, рассказывали ему о тех, кто создал их.

В конечном итоге они всегда рассказывали ему. И этот артефакт тоже заговорит.

Джейку нужно было лишь понять, как заставить его говорить.

Дариус не собирался трепаться обо всем, как Лесли. Ни за какие коврижки. Прежде всего, Лесли это не очень-то помогло. Спасибо большое, он разберется с голосами, что-то нашептывающими в голове, самостоятельно. Если ему потребуется немного топлива, чтобы психика храбро встретилась с этим темным, давящим «храмом», который словно вглядывался в него каждый раз, когда оказывался в зоне видимости, то значит, так тому и быть, верно?

По крайней мере, он не был одинок. В отличие от Лесли, которая в первый же день заявила о своем дискомфорте, он не говорил никому о том, что чувствует. Или слышит, или видит во сне. Однако он замечал, как на лицах других появлялось страдальческое и тревожное выражение. Он слышал это в их сдавленных голосах. Единственными, кто оказался не подвержен этому воздействию, были Джейк, Эр-Эм и люди Эр-Эм. Черт подери, Джейк каждый день по своей воле сидел в том помещении и выглядел как обычно: энергичным, терпеливым, исполненным восторга относительно того, что делал.

Два дня назад Дариус взмок, когда услышал низкий стонущий звук, исходящий из храма. Археологи замерли, каждый на своем участке, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами. Лесли коротко взвизгнула. Язык Дариуса присох к зубам.

— Оно… оно плачет! — сказал кто-то. И на самом деле, звук был похож на плач — мягкий, стонущий, словно кто-то испытывал боль такой силы, что та находилась за пределами агонии…

Эр-Эм поднялась на ноги, стряхивая с перчаток пыль.

— Ребята, да вы просто кучка детишек, — сказала она.

Звук послышался вновь. У Дариуса скрутило кишки. В храме кто-то плакал.

Эр-Эм показала на свои волосы, которые, даже несмотря на короткую стрижку, были взъерошены.

— Это ветер, вы… — она засмеялась. — Ну же, ребята! В этой штуке полно дыр, и ветер производит такие странные звуки.

Она обменялась взглядом с высоким светловолосым Себастьяном, который усмехнулся ей в ответ.

Дариус покраснел от гнева и вернулся к работе. Но этой ночью он видел сон о ком-то… о чем-то… пойманном в ловушку внутри древнего храма. Одиноком и испытывающем ужасную боль.

Дариус оглянулся. Рядом с его участком для раскопок никого не было. Никто не видел, как он достал маленькую фляжку и сделал большой глоток прежде, чем убрать ее обратно в карман. Выпивка обожгла ему горло. Джейк позволил каждому из них взять с собой чуть-чуть спиртного на их выбору, точно так же, как и на всех предыдущих раскопках, в которых участвовал Дариус. Джейк, разумеется, не приветствовал распитие спиртного на работе, но Дариус с отвращением сознавал, что если бы не пил на работе на этот раз… то вряд ли был бы способен работать вообще.

Он сделал еще один глоток, а затем убрал фляжку. Прежде не бывало, чтобы проект заканчивался после того, как у него заканчивались запасы алкоголя.

Но то было раньше.

Это должны были быть простые, если даже не роскошные раскопки. Благодаря куполу, который обеспечивал воздух для дыхания, не возникало проблем с погодой. Температура всегда была 21 градус по Цельсию, никогда не случалось ни ветра, ни урагана или снега, способного помешать работе. Лишь новичкам — Рейсингеру, Пейтел, Брису, Тигу и Петрову — это чем-то не нравилось. Костяк команды Джейка радовался неизменности каждого дня. После многих лет, когда они были предоставлены на милость стихий, опытные археологи чувствовали себя на небесах благодаря монотонности погоды.

Однако стресс и напряженность, отравившие предыдущие группы, сказывались и на команде Джейка. Похоже, никто из них не высыпался. Джейк заподозрил, что к врачам обратился далеко не один человек, и вовсе не насчет царапин или растяжений. Джейк знал, что доктора не будут сообщать ему об этом, если только речь вдруг не зайдет об угрозе жизни для конкретного человека, для всей команды, в результате чего миссия окажется на грани срыва. Он уважал конфиденциальность взаимоотношений врача и пациента, но тем не менее, это его беспокоило. Неоднократно, заходя в столовую, он замечал, что перешептывания тут же прекращались. Это расстраивало его.

Но еще больше еще расстраивало то помещение, которое упорно отказывалось открывать свои тайны. Джейк был мастером головоломок. Именно этим он был известен, именно за это он и был нанят. Кто-то написал что-то на языке, которого никто не видел прежде, кровью неизвестного ранее существа. Код? Прямое указание? Бред сумасшедшего? Ритуальные письмена? Аналог земных доисторических наскальных рисунков? В какой-то момент он отчаянно позавидовал Жану-Франсуа Шампольону. Этот ученый, живший много лет назад, был тем, кто расшифровал египетские иероглифы, столь же непонятные и неземные для европейцев девятнадцатого века, как и те завитки, точки и кривые, на которые смотрел сейчас Джейк. Но тот удачливый ублюдок мог воспользоваться помощью камня Розетты. Джейку же оставалось лишь гадать, основываясь на своем опыте и инстинктах.