Так себе рабыня - Яна Каляева
Человек заговорил на авалонском ровным, механическим голосом, явно через какое-то устройство, искажающее звук.
— Вы хотите свободы? — спросил он.
Это было так неожиданно, что никто не решился ответить.
— Вы можете освободиться прямо сейчас. Парни, дайте девушкам немного пространства.
Охранники послушно разошлись в стороны, опустили «татариновы». Теперь путь в пустошь был совершенно свободен.
— Бегите, — сказал человек в маске. Хотя механический голос был лишен интонаций, в нем сквозило что-то такое, что никто, даже Этель — я почти физически ощущала переполняющий ее гнев — не воспользовался любезным предложением.
— Никто не хочет попытаться бежать? Жаль. Тогда бы вы все сразу получили наглядный урок.
Только сейчас я заметила в руках человека планшет и поняла, о каком уроке он говорил. Он искал повод, чтобы наглядно продемонстрировать всем работу лезвия, спрятанного в каждом ошейнике. В этом был расчет: лучше потерять одну женщину из шести десятков сейчас, зато заручиться покорностью всех остальных, лишив их мотивации устраивать неприятности в самый неподходящий момент.
— Так. На свободу вы не хотите? — продолжил металлический голос. — Быть может, вы умнее, чем другие на вашем месте… У вас ведь у каждой уже была свобода. Задайте себе вопрос: были ли вы с ней счастливы? Имела ли ваша жизнь ценность? Ведь если это было так — как вышло, что вы оказались здесь? Вы, быть может, до сих пор надеетесь, что кто-нибудь вас спасет. Но вы видите, что этого не произошло и уже не произойдет. Вы никому не нужны. Так сделала ли свобода вашу жизнь полной?
Двое охранников, стоявшие с краев шеренги, принялись переводить слова человека на турецкий и нуэво-латино. Было важно, чтобы его поняли все. Женщины слушали внимательно. Впервые после похищения кто-то обратился к ним как к людям — до этого их просто перемещали и исследовали, как безгласые вещи.
Тут Этель выступила вперед и закричала:
— Не заговаривай мне зубы, мразь! Я гражданка Авалона! Свобода — это мое неотъемлемое право! Вы международные преступники! Не сомневайтесь, моя страна за похищение своей гражданки будет преследовать вас, в каких бы щелях вы ни прятались, как бы вы ни скрывали свои поганые лица!
— Ну давай, девочка, покричи еще, — сказал человек с железным голосом и включил планшет.
Я поняла, что он сейчас сделает. Ему надо кого-то примерно покарать на глазах у остальных. Я не предупредила Этель о лезвии в ошейнике!
Разумно было бы предоставить дерзкую авалонку ее судьбе. Но… нахрен эту всю разумность!
В один прыжок я оказалась рядом с Этель и лягнула ее сзади под колено, вынуждая упасть на песок. Дважды приложила ногой в ботинке по ребрам — стараясь фиксировать удары, но синяки все равно останутся. И закричала на авалонском:
— Заткнись, тупая тварь! Слушайся! Твоя гребаная жизнь больше не твоя!
Этель попыталась встать — я пнула ее в плечо, вынуждая распластаться на песке. Пока она лежит, меньше шансов, что маска активирует ошейник— тогда ведь не все увидят, что на самом деле произошло.
Взгляд маски скользнул по Этель и остановился на мне. У меня сердце ушло в пятки. Что он видит? Что может понять? Не счел ли он мой демарш более дерзким, чем слова Этель? Она всего лишь говорила, а я проявила агрессию.
— Довольно, — сказал человек-маска. — Вернулись в строй. Обе. Я вижу, некоторые из вас уже начали осознавать свою ситуацию. Чем раньше ее поймут все, тем лучше будет для вас. В ваши ошейники встроено лезвие, которое вонзится вам в горло, едва вы выйдете за пределы разрешенной зоны… или если хозяин так захочет.
Этель с трудом поднялась и отошла, постаравшись встать от меня как можно дальше. Может, в других обстоятельствах я и поддержала бы ее выбор: лучше умереть сейчас, чем встретить то будущее, которое ждет в рабстве. Но ведь на самом деле они не попадут в рабство — я сдам Тайному приказу координаты базы Мачоси, опричники откроют портал и спасут всех!
Человек-маска отложил планшет и продолжил:
— Теперь ваше будущее зависит от вас. Я не стану обещать, что оно окажется приятным и легким. Но с этого момента его во многом будете определять вы: ваша готовность к сотрудничеству, ваше стремление проявить свои лучшие качества, ваша решимостью принять свою новую реальность. В этой истории не будет героев, не будет чудес и счастливых завершений. Хотя… сегодня все вы остались в живых. — Мне показалось — или он бросил на меня быстрый взгляд? Движение глаз под маской считывать сложно. — И дальнейшее будет зависеть от вашего поведения. Как вы себя проявите, какова окажется ваша ценность, иначе говоря — ваша рыночная стоимость.
Он кивнул персоналу:
— Всех на борт.
Я даже не заметила, что, пока он говорил, к берегу подошло еще четыре лодки. Все беспрекословно выполняли распоряжение — демонстрировать характер больше не пытался никто, даже Этель.
Нас заперли в трюмных каютах. К моему облегчению, мы с Этель попали в разные. Вскоре корабль отчалил. Немедленно началась качка. Я порадовалась, что несколько раз ходила с рыбаками по Белому морю и имела некоторую привычку. Большинство остальных женщин таким преимуществом не обладали, поэтому их выворачивало в заранее подготовленные ведра. Из-за этого атмосфера для общения как-то не складывалась. Я даже не смогла выяснить, есть ли на борту мои соотечественницы.
Прошло несколько часов. Нам выдали пайки в пластиковых контейнерах, но на еду никто даже не глянул. Качка все усиливалась. Теперь уже начало подташнивать и меня, хотя пока я держалась. Я убеждала соседок, что все идет хорошо, качка — обычное дело в морском путешествии, довольно