"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум

— Но навыки… — простонал Валерон.

— Мне бы то освоить, что уже есть. С кристаллов наверняка новые схемы выпадут. Распыляться перед походом в зону на изучение новых заклинаний не стоит. Лучше на хорошем уровне владеть несколькими, чем как попало многими.

— Это да, — Валерон тоскливо вздохнул и сложил голову на лапы, но сказать больше ничего не успел, потому что в предбанник вышел Прохоров.

— Эх, хорошо, — выдохнул он. — Счас посижу немного и ище пойду. А ты как? Веничком отхожу — как новенький будешь.

— Вениками только виноватых охаживают, — заявил Валерон.

— Ты просто ничего в бане не понимаешь, лохматый, — заявил Прохоров.

— Нужна мне ваша баня, — фыркнул Валерон. — Мне и без нее хорошо. Ты бы еще Мите предложил.

— Мите нельзя — заржавеет, — уверенно сказал Прохоров. — Он же с металла.

— Ничего там не заржавеет, — тявкнул Валерон. — Там металл с зоны, он не ржавеет.

— Дык все равно не почувствует ничего.

— Это-то и обидно, — буркнул Валерон, не простивший паука за слив информации о конфетах. Уверен, воспитательную беседу он провел. Но похоже, безрезультатно.

В парную я пошел, и там мы с Прохоровым от души друг друга отхлестали березовым веником. Вышел я оттуда как заново родившийся. Нет, все же баня — вещь. Ничего не сравнится с хорошей парной, а здесь она была именно хорошая.

— Деминские как, сезон закрыли? — спросил Прохоров, когда мы уже окончательно решили, что на сегодня хватит, и сидели, попивая чай.

— Пару раз еще сходят, — осторожно ответил я без уточнения подробностей.

Потому что манок у Демина остался. Но не наш. Хитрожопый заказчик договорился еще с кем-то, но от той артели не осталось ничего такого, по чему можно было бы определить, кто это был. Куски тел, потоптанные личные вещи и совершенно целый манок. Этот манок Демин решил оставить себе и сходить еще через неделю-две, пока озеро не встало, потому что выбили мы не всех, кое-кто остался. А улов оказался на редкость удачный. Особенно на кристаллы. Содержимое целых сердец пришлось вытряхивать, а кое-где и вытаскивать через аорту, потому что заказчик не уточнял необходимость еще и кристаллов из сердец. Сердца целые? Целые. Значит, с нас никакого спроса. По просьбе Демина в паре я оставил по кристаллу. Узнал бы об этом Валерон, наверняка сказал бы, что самые ценные. Но не узнает и не расстроится.

— А мои всё, — грустно сказал Прохоров. — Решили закрывать сезон. Будут новое место искать. Оттель напишут. Как раз за зиму обустроиться хотят.

— Писать сюда будут?

— А куда еще? Мы же на артефакторов учимся. Кстати, на воротах сказали, что Коломейко приехал. Я уж и не чаял его увидеть-то. Он слинять хотел, да токмо его не выпустили.

— В смысле слинять? Ты же сказал, что он приехал?

— Дык он приехал, чтобы остаток вещей вывезти. Ганчуков на него князю стуканул, вот на воротах его и тормознули.

— Мне князь сказал, что пока Коломейко нам документ об окончании его школы не выдаст, из Дугарска его не выпустят.

— Это он правильно. А то выдумал чего, деньгу взял — и линять. И так неделю обещал, а сам почти на две уехал, — поддержал Прохоров.

В бане с чаем было сидеть хорошо, уютно, в дом возвращаться не хотелось, я уже подумывал где-то здесь и устроиться на ночь, но тут от калитки раздался звонок. Пришлось одеваться потеплее и идти узнавать, кто к нам пришел. Прохоров увязался за компанию, и не зря — к нам явился Коломейко.

— Петр, еле вас нашел, — с ходу наехал артефактор. — О, и Григорий с вами? Как удачно.

— Удачно для чего?

— Мне нужно, чтобы вы подписали бумагу, что не имеете ко мне претензий.

— Как это не имеем? — возмутился Прохоров. — Очень даже имеем. Деньгу взяли — извольте обучать.

— У меня к вам хорошее предложение. К обоим. Уверен — вам понравится, — запел соловьем Коломейко.

— Фрол Кузьмич, чувствую, разговор надолго, — сказал я. — Давайте пройдем в дом, а то мы после бани. Продует — придется тратиться на целителя.

Коломейко принял озабоченный вид.

— Тратиться — это нехорошо. Давайте вы подпишете — и я уйду? Остальные мои ученики все согласились с предложенными мной условиями.

И я был уверен: прогадали. Школа Коломейко мне больше ничего дать не могла, кроме документа. И вот за него я собирался поторговаться.

— Фрол Кузьмич, проходите, — твердо сказал я.

Он вздохнул и с видом оскорбленного в лучших чувствах человека потащился за мной. Прохоров, заперший калитку, пристроился в арьергарде. Выглядело это, словно мы конвоировали Коломейко. Тот заметно нервничал, что не помешало ему заметить Живую печать на двери.

— Что это у вас, Петр?

— Артефактный замок, — пояснил я. — Схема выпала.

— Ради интереса, покажите, как он выглядит в работающем виде, — возбудился Коломейко.

Я и показал. Мне несложно. После демонстрации Коломейко возбудился еще сильнее.

— Продайте схему, Петр, — выпалил он. — Вы, как лицо благородного сословия, не будете заниматься столь приземленными вещами на продажу, а мне бы пригодилось. Сто рублей за схему — хорошая цена.

— Сто рублей за схему изделия, которое не смог вскрыть Ганчуков и потом хотел купить?

— Этот проходимец? — пренебрежительно бросил Коломейко, чтобы сразу же заинтересованно уточнить: —