Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

– Кой!

Коварный фи отшвырнул Экса здоровенной ступней – он врезался в дерево и упал, осыпанный кусками коры. Тактика отложенного возрождения. Неплохо. Затем фи поскакал прочь, словно однолапый заяц.

Заметив, что его клинок все еще торчал в бедре твари, Экс вовремя перекатился, чтобы ухватиться за прикрепленную к оружию цепь. Конг кой неловким скользящим прыжком влетел в заросли, протащив Экса за собой. Густой кустарник хлестал его своими ветвями, а камни царапали тело. Но охотник не отпускал тварь, прыгая по грязным замшелым корням и распугивая встречавшихся на пути ночных животных.

Обмотав цепь вокруг своей руки, Экс потянулся к фи, проклиная его с каждым рывком.

Прими свою судьбу, гадина.

Тварь, повернув голову, с недоумением воззрилась на Экса. Отвисшая сломанная челюсть болталась, словно петушиная бородка.

Прошу тебя, охотник! – страх превратился в ужас, холодный и острый, словно ледяной бриз. – Клянусь, я больше никогда не буду убивать! Пощади меня, и я обещаю, что…

Ты виноват не только в том, что хочется мне кушать.

Они вылетели из зарослей, и конг кой мордой врезался прямиком в крепкую, как железо, кору огромного тикового дерева обхватом не менее десяти саженей. По инерции Экс пролетел вперед, врезавшись и в дерево, и в призрака.

Если уж его нельзя убить клинком, придется прибегнуть к магии.

Конг кой извивался, словно попавший в западню червяк, и всячески пытался укусить охотника, но со сломанной челюстью у него не особо получалось. Экс отвесил ему быстрый удар, а затем прижал его ногу к земле.

Бормоча на беззвучном языке слова, которые ухо человека или фи не способно было уловить, он воззвал к Дымящейся длани Аневана.

Кончики его пальцев загорелись подобно углям. Сияя темно-красным светом, раскаленная магия закапала на ногу конг коя, прожигая плоть и кость. Конг кой выл, покуда Экс выжимал из заклинания все, что можно, повышая его силу. Колено фи расплавилось, и нога распалась на две дергающиеся части. Ярко-белая кровь выплеснулась одним потоком, который в конце превратился в тоненькую струйку, словно при опорожнении мочевого пузыря.

Выдохнув, Экс вернулся на обычный уровень восприятия, и яркое Вечносущее рассеялось. Теперь он был в темноте. Он скривился от внезапного жужжания насекомых и безвкусного воздуха. Возвращение в немолчный мир смертных, или, как его называли некоторые охотники, в Мир людей, Длинный день, Завесу или в Слепоту – вариант, который ему нравился больше остальных, – всегда было горьким потрясением.

Быстро вознеся благодарность Первому Охотнику за столь обильную жатву, Экс, тихонько напевая себе под нос, занялся делом: вынул глаза конг коя и сунул их в мешок, язык свернул и запихнул в банку, все зубы выдрал, а потом снял кожу и мускулы в надежде найти что-то еще ценное.

Увы, ничего особенного он не нашел. Отложив основные органы конг коя, он выкинул оставшиеся в кучу для Пса – спутника, порой сопровождавшего Экса на охоте. Ему понравятся снятая кожа, тонкие косточки и тягучие сухожилия, когда он по нюху придет к месту добычи.

Напоследок Экс приберег выпуклый живот конг коя. Хорошему настроению пришел конец. Медленно выдохнув, он вонзил свой разделочный нож в разбухшую утробу, осторожно ведя лезвие по краю. Он отвернул кожу от разреза… и увидел полупереваренное лицо последней жертвы.

Маленький мальчик. Достаточно маленький, чтобы конг кой смог целиком заглотить большую часть его головы.

Короткие волосы мальчика прилипли ко лбу от кишечной слизи, а его веки были закрыты так, словно он мирно спал. Остальные пропавшие жители деревни превратились в полупереваренный комок расколотых костей, пятнистой плоти и спутанных волос. Оторванные пальцы хватались за пустоту, а зубы среди потрохов блестели, словно самоцветы. Трудно было распознать в этом всем людей, однако охотник нашел какие-то украшения, которые помогли бы опознать часть жертв. Экс был уверен, что их близкие наверняка обрадуются тому, что гада прикончили.

Выуживая эти крохотные безделушки из месива, он чувствовал, как в его груди бурлит гнев. Какой же ужас, наверное, испытал этот маленький мальчик, когда чудовище погналось за ним во тьме, загнав в угол. Остаточный ужас жертв пропитывал свернувшуюся кровь вонью страха, холодом и тяжестью ощущался на его ладонях.

Третье правило охоты на фи – используй их страх. Охотники и фи куда ближе друг к другу, чем к остальному миру живых. В такие моменты он вспоминал, почему, несмотря на свою чудовищность, фи знают, что такое страх. Больше всего они боялись людей вроде него.

Экс положил голову мальчика в отдельный мешок, а затем вывалил неузнаваемые останки деревенских жителей на кучу отбросов.

Быть может, охотники на фи чем-то и были похожи на своих жертв в плане сил и духовной магии, но Экс верил, что во всем остальном он был человеком. Даже если другие были с этим в корне не согласны.