Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин

Да уж, точка так точка. Ну а чего еще ожидать от нас, после того как эти бараны чуть не вломились в офис, который держит русская мафия? Ну а что, туда же только что капитан подходящего судна зашел! То, что человек с потрохами принадлежит русским и идти договариваться насчет него надо в совершенно другое место, с совершенно, другими словами, и совершенно иными суммами денег — этого они не понимали.

— Дам кардиналу номер Кси Тинг, — решил наш лидер, доставая смартфон, — Иначе эти дураки попросту скоро кончатся. Пусть старушка подыщет им гида со стороны, который всё объяснит.

Эти слова и поставили точку в наших и чужих мучения, так что, погрузившись в машину, мы отправились домой, вслух мечтая о воде и прохладе.

///

Юки аккуратно ехала на своём скутере, с полным багажником различных сладких напитков и небольшим холодильным контейнером, полностью забитым мороженым. Товарищи, вымотавшиеся за день с ватиканцами, хотели опиться холодным и объесться им же. Японка, испытывающая к ним искреннюю благодарность за то, что они не взяли её с собой, везла необходимые для отдыха припасы. Знакомые улочки Старого города мелькали одна за другой, а в голове кицуне также мелькали мысли, крутящиеся там с того самого момента, как случилась та… шумная ночь.

Она помнила, как ей овладел сначала приступ ревности и досады, под все эти крики и вздохи. Не то чтобы девушка считала Эрику соперницей за внимание Петра, тот куда больше внимания и ласки уделял именно Юки, но… не так, как той бы хотелось. Как ребенку. А потом это случилось. Лисице показалось, что теперь на неё перестанут обращать внимание. Она до самого утра чувствовала себя осиротевшей.

Правда, потом Марий, моргающий с недосыпа, грубо сломал все эти чувства об колено, сказав, что путать секс и отношения не стоит. По крайней мере в случае их, инквизиторов. Юки ранее не осмеливалась расспрашивать своих друзей об особенностях сексуальной жизни росших в казармах солдат, а тут услышала, что вольные отношения — это норма, со строгим неписанным законом не демонстрировать их влияние за пределами спальни!

«Почему тогда они раньше…?», — подумалось тогда ей, наблюдающей, как между Эрикой и Петром не очень-то всё и изменилось. Они вели себя как раньше, только вампиресса теперь была куда как более расслаблена и менее ворчлива. Лисе было невдомек, как это происходит у «нормальных» людей, в интернете бытовал миллион различных мнений и ситуаций, но то, что складывалось под крышей их крепости вообще казалось чем-то странным. Но не сказать, что не притягательным.

Во всяком случае, чего уж греха таить, Юки и сама бы очень хотела остаться у Петра на ночь, чтобы также радостно и громко орать, как орала Эрика, но… не знала, как это устроить. Ну и боялась, конечно же. Безобразие, конечно. Эрика и Соня ходят туда, как к себе домой, Норма… ну, это Норма, а вот Юки страшно. Хотя, конечно, с Нормой тоже страшно было, когда они принимали душ и кицуне, поскользнувшись, слегка прижала волчицу к кафельной плитке, попав рукой… не туда. Смуглая девушка бросила на неё такой взгляд, что Широсаки едва не удрала, однако, всё наладилось. Потом Хатсбург с усмешкой рассказала японке о том, как та оказалась близко к неожиданному сексуальному опыту, который с ней произошёл бы быстро и решительно. Сначала это привело девушку в ужас, но сейчас, сидя на скутере, казалось…

Казалось…

«Плохие мысли! Плохие!», — попыталась взять она себя в руки, обгоняя неторопливо едущую ржавую колымагу, видевшую не только лучшие дни, но и, кажется, эпохи, — «Она никому не расскажет, никто не узнает, но думать об этом — плохо!»

А может, и расскажет, раз говорить уже начала. Тоже мысль, но мысль, вызывающая у беловолосой водительницы легкого транспортного средства совсем не то, что она должна была бы вызывать! Но ведь Петр сказал, что видит в ней женщину! А женщинам нужен секс!

Последнее было бы очень хорошим доводом, если Юки хотя бы понимала, что именно ей надо, но с этим была загвоздка. Точнее, не загвоздка. Искушение, сомнения, страх, возбуждение и неукротимое, чисто лисье, любопытство, не давали широкицуне покоя, постоянно подталкивая сделать что-нибудь. Высокая, худенькая, молчаливая и радостная Норма казалась внутреннему зверю Широсаки замечательной возможностью сравнительно безопасно понять, что именно скрывается за дверьми спален. Не на самом деле, конечно, интернет полон разных грязных штук, а на… собственном опыте.

«Плохая Юки!», — нервно осудила себя девушка, въезжая на храмовую площадь. Впрочем, это у неё получилось совсем не от всего сердца. Вольница отряда наемников постепенно вкрадывалась в наглое лисье сердце, ломая установки скромной, тихой и воспитанной девушки, которой Широсаки всегда себя считала.

Около дома стояли Эрика, Марий и Петр, но вовсе не их вид заставил кицуне резко затормозить, чуть не перевернув свой скутер. Даже не чужая машина и какие-то совсем незнакомые японцы, числом четверо, стоящие напротив её хмурых товарищей! Это заставил сделать запах.

Чужой, резкий, властный. Бьющий по чувствам наотмашь, как и взгляд хозяина запаха — молодого человека в костюме, бросившего на Широсаки долгий внимательный взгляд.

Совершенно нечеловеческий аромат взрослого кицуне-самца.

Широсаки оскалилась, соскакивая с падающего на бок скутера и хватаясь за рукоять пистолета, болтающегося у неё на бедре.

Чужак!!

Сначала я даже слегка растерялся. Только мы успели хмуро посмотреть на нежданных гостей, сплошь японцев в костюмах, как из-за угла выскочила Юки на груженом скутере. Мелочи, но вот то, что мелкая японка тут же окрысилась, соскакивая с падающего мопедика, а затем схватилась за пистолет — это уже было необычно. Она явно не обрадовалась гостям, смотря при этом на самого молодого, который еще и слова не успел сказать.

— Няшка, нет! — гаркнув позывной Широсаки, Марий вынудил белобрысую девчонку замереть, удивленно уставившись на него… и через секунду молодой японец в прыжке сбил нашу подругу на землю, вопя ей в лицо какую-то ересь!

— Старший! Где ты нашла старшего⁈ — орал этот гад на неплохом английском, со всей дури тряся Юки и периодически стуча её затылком об асфальт, — Кто он?!!

Большего он спросить не успел, да и сделать