Александр Плетнёв - Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде
Пашка оторвался от оптического прицела:
— Можно сворачиваться!
«В нашу сторону даже не пошли! А зачем тогда эти все кульбиты вертолёта»?
Буквально через минуту стало понятно «зачем».
Для начала «Апач» чем-то влепил по крыше, затем прошёлся пулемётной дробью по фасаду, однако до первых этажей не дотянулся, и резко ушёл сторону. Сверху навалилась туша транспортника.
Американцы даже не стали высаживать пехоту для прикрытия, удовлетворились зачисткой вертолёта, действовали быстро, слаженно как на учениях. Не успел вертолёт приземлиться, пилот уже открыл заднюю аппарель, пехотинцы заранее отсоединили машину от внутренних креплений, механик водитель уже крутил стартером двигатель. Едва транспортник коснуться колёсами поверхности, на асфальт съехал «Хаммер», высыпались фигурки солдат.
Самое хреновое, что всё это происходило фактически вне сектора обстрела, то есть видно было только край аппарели и приземистый «Хаммер». Броневик живо откатил в сторону дороги прикрывать высадку (на крыше за щитками копошился стрелок, водя толстым обрубком шестиствольного пулемёта, а транспортный вертолёт тут же отвалил, уступая место другому гружённому толстобрюху.
Поминая бесов, сержант и капрал двинули пулемёт ближе к окну. Пашка их уже не слышал, он бежал наверх. Почти сразу за спиной, словно дятел, задолбил пулемёт.
Стрельба позади подгоняла, словно пинками под зад, а тащить на себе винтовку, подсумки и гранатомёт оказалось вдруг очень неудобно. Длинная «палка» РПГ пару раз чиркнула о стену, и ему пришлось сбавить шаг. Пулемёт внизу захлебнулся, это заставило Пашку, плюнув на верхние этажи вильнуть к ближайшей двери, ударом ноги сходу выбить её и — к окну.
Пулемёт снова затакател (парни меняли кассету с патронами), в первую очередь Пашка шарил глазами в небе в поиске ударного вертолёта, но невольно уставился на картину прямо перед собой.
Пули загнали пехотинцев за «Хаммер», кто-то не добежал, а Савомото сходу переключился на вертолёт, пройдясь по лакомо подставленному борту, затем полосанул по двигателю и заднему винту.
Как уже говорилось, Боинг Вертол CH-46 «Си Найт» были исключительно надёжной машиной. Но вертолёт, в который впивались пули посылаемые сержантом, был уже весьма старым. В компоненте несущих винтов этой машины намечались мелкие трещины. Возможно, вскоре они бы проявили себя и сами, но пули попали в редуктор, повредив сложный механизм, вибрация передалась на лопасти, а далее с треском произошёл отрыв пилона заднего несущего винта. Вертолёт качнуло назад, корма резко опустилась. Готовый к высадке «Хаммер» свалился вниз с переворотом, вмяв пулемётную турель, крышу, калеча экипаж, лопнул топливный бак, потекла маслянистая вонючая жидкость, вслед за бронемашиной посыпались не удержавшиеся фигурки пехотинцев, тяжело сел на задницу вертолёт, заваливаясь на бок, медленно занялась солярка, выбрасывая чёрные клубы дыма.
Всё это, как перцем острое блюдо, посыпал свинцом из пулемёта сержант.
Грохот от пошедшего в раздрай вертолёта стоял жуткий, с ещё свистящими турбинами, с треском разлетающихся лопастей, скрипом сминаемого фюзеляжа. Мозг где-то на границе восприятия улавливает ещё и беспорядочную пальбу, крики людей, короткий перерыв и возобновление чавканья японского пулемёта, на удивление отсутствие опасного свиста «Апача».
«Ну, эта тварь если и улетела куда, то ненадолго»! — Пашка помня прелести стрельбы из РПГ, засовывал себе в уши заранее подготовленные комочки ваты.
Добавилось противное завывание привода «Минигана», погнавшим сплошной ручей из шести стволов — на «Хаммере» у дороги, наконец, сообразили, откуда примерно ведётся огонь.
Савомото видимо тоже уже ничего не видел сквозь дым и садил просто по площадям.
«Ну, давай же дурень, говорил — не увлекаться»! — Почему-то Пашка подумал только о Савомото. Образ капрала совсем затерялся, возможно потому что всё ещё сказывалось его неверие в эту реальность (словно спектакль смотришь какой-то) и капрал просто второстепенный герой.
Огибая мешающую чадящую технику, «Хаммер» ползёт осторожно. Сверху в дыму широкая машина напоминала пятнистую черепаху. Торчащий на стрёме в небо гранатомёт, качнулся вниз — в прицеле скукожившийся в пулемётном гнезде пехотинец.
Взвёл, предохранитель, спусковой крючок. Бухнуло! Затычки в ушах одно название — в голове гудит. «Хрен с ним — главное, что там „Хамви“…, ага! Ах, я мазила — в движок попал! Но всё одно — отъездился, полезли тараканы! РПГ в сторону»!
К трофейной винтовке так и не привык:
«Гуляет в руках, как зараза, — рывком пододвинул к окну тяжёлый стол, — низковато»! Набросав сверху пуфиков с дивана у стенки, улёгся сверху. Упор!
Приклад тюкает в плечё, бегло, пусть мимо, главное их прижать — дать отойти Савомото.
Выходящий в атаку ударный вертолёт в запале боя он чуть не прозевал. Точнее как раз прозевал — крупнокалиберные пули свистели раздирая уши, вспарывая пуфики, разбрасывая куски поролона, выбивая щепу из стола, тупыми ударами пробивали дыры в стенах, а попадая в более твердые косяки, визжали над самой головой, уходя в рикошет.
А он, скатившись со своего мягкого ложа, лежал, распластавшись, прикрывая голову руками. Сверху сыпалась труха и мелкая крошка. Пашка закашлялся — комната наполнилась пылью и дымом, едким, скребущим горло.
Свалилось что-то тяжёлое, хорошо прямо на руки прикрывающие голову. Разлепил глаза — у самого носа острой щепой торчит приклад.
«Винтовка! Прямо не везёт на оружие»!
Дождавшись когда чуть затихнет, зацепив гранатомёт, ползком, ползком — вот из комнаты под укрытие внутренних стен. На полусогнутых выскочил в коридор, готовый в любое мгновенье снова распластался плашмя.
Лестничный пролёт как в тумане — пыль. Провёл рукой по лицу — сплошная маска. В голове гулко каждый шаг: бух, бух!
Где-то тоже глухо: бух-бух! Только чаще — пулемёт.
«Да что ж такое, контузия или просто — слегка оглох? Звуки словно через вату. Точно! Ах ты чёрт»!
Ковырнув пальцем в ухе, а там как песком заскребло — набилось всего. Клочок ваты вылазит, словно пол головы занимал.
Сразу прорезалось знакомое: ду-ду-ду!
«Вот даёт, неугомонный! У него патроны уже должны были закончиться»!?
Внизу воздух тоже далёк от прозрачности, пулемёт уже не слышно, попытался сориентироваться.
— Савомото! — Орёт он.
— Помоги! — Сержант появился почему-то сзади, тащит мычащего капрала.
Пашка подхватывает раненого, подсунув руки ему под мышки, волочёт дальше. Капрал какой-то весь мягкий, словно без костей. Неожиданно нога подворачивается, и они оба валятся на пол.