Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

На четвертый раз мне не повезло. Тример меня таки подловил. Я на мгновение ослеп. По телу прокатился жар, и сердце заколотилось, предвкушая адскую боль, но доспех чистильщика принял удар на себя и деактивировался.

Вариться в кипящей смоле — что может быть страшнее и больнее? Потому я ломанулся прочь.

Следующий заряд достался Максу, и по песку покатился горящий человеческий факел. Заорал так, что внутренности скрутило в узел. Дак и Вечный стояли ближе всех, к нему и метнулись, утащили под купол, где им занялись сестрички.

«Стражи» продолжали работать. Пусть они особо не вредили тримеру, совокупный урон накапливался, защитный купол тримера таял, и за спиной снова затрепетели крылья надежды.

Видимо, тример тоже ощутил, что стал уязвимым, потому использовал оружие массового поражения — какую-то гранату, что мгновенно снесла купол.

Один выстрел — минус «Страж»… Мне надо было подождать, когда доспех восстановится хоть немного, хоть на пять процентов! Потому что, если тример попадет в меня, «регенерация» не особо спасет, минут на десять я выйду из строя, а этого допустить нельзя!

Если потеряем «Стражи», нам точно конец! Тетыща тоже это понял, перебежал от ствола к стволу, загарпунил тримера.

Минус 2 % защиты!

От сгустка плазмы Тетыще удалось уйти, заполыхал ствол. Тример же снес второго «Стража», прицелился в третьего, а мы не могли даже отвести его руку в сторону, не давал щит.

Яростно вереща, на него накинулся Кема, но и он был бессилен перед щитами.

Минус третий «Страж». Минус купол, а значит…

— Рассредоточиться! Покинуть базу! Купол пал! — крикнул я и ринулся на тримера, пока он не начал сжигать заживо моих людей.

Я не рассчитывал ни на удачу, ни на победу. Как не рассчитывает победить боец, кидающийся грудью на амбразуру, он просто хочет отвоевать побольше чужих жизней.

— Уходите! Прячьтесь! — крикнул я еще раз, видя, как медленно-медленно тример наводит на меня оружие.

Тример навел на меня дуло, и я успел увидеть, как внутри ствола загорелся желтый сгусток, готовый вылиться огненной плазмой. Ноги будто вросли в землю. Что за на фиг? Почему я не могу дернуться? Он меня застанил?

И в этот момент что-то ударило меня в плечо, сшибло, понесло куда-то вбок и вниз. В ноздри ударил кислый запах рапторианца.

— Не вставай! — рыкнул Кема мне в самое ухо, придавив к песку.

Над нами хлопнуло. Туда, где я стоял секунду назад, ушел огненный сгусток, прокатился по поваленной пальме и поджег ее. Я лежал, чувствуя, как Кема придавил меня собственным телом, и думал, что вот же дожил: меня спасает ящер.

— Спасибо, друг, — выдавил я.

— Молчи, — сухо сказал Кема. — Лучше посмотри на человека Макса — он не управляет собой!

Я повернул голову. Там, где недавно был купол, метался голый розовый после восстановления Макс. Его клинки гудели, но не как раньше — при ударе по щиту, а так, словно в каждом завелся пчелиный рой. Свечение из фиолетового стало почти белым, режущим глаза, как сварка на стройке.

— Клинки почуяли древнего врага, — тихо проговорил Кема. — Такое бывает у определенного оружия. Не могу объяснить эти ощущения, но предполагаю, что клинки Макса, снятые со скейра, знакомы с расой, зовущей себя тримерами.

Тример между тем не стоял на месте. Мы лежали в сорока метрах от него, и он не торопясь шагал к нам, приняв материальную форму. «Активность» у него не проседала, прочности щита снизилась на 56 % — более чем достаточно, чтобы, не поморщившись, прикончить меня и свалить за наградой жнецов, не ввязываясь в бой с остальными. Так, может, не рисковать их жизнями еще больше и сдаться? И так непонятно, что там с тем же Максом…

Хорошо, что в клане было кому перехватить управление, пока я искал правильное решение.

— Бьем по ногам! — крикнул в общий чат Тетыща. — Валим тварь!

Со стороны базы и джунглей вдруг захлестали очереди. По азартным выкрикам друзей я понял, что Дак, забравшийся на крышу, лупил из композитного арбалета, а Вечный, как и Вика, бил из магнитно-волнового ружья, засев в развалинах.

Монахиня Анна что-то шептала в клановый чат, но слов было не разобрать. Может, пыталась ослабить его «Подавлением»? А может, просто молилась, разобрать было трудно, потому что на тримера ее талант не действовал: тот шел как шел.

И в этот момент Абай Зайдуллов заорал откуда-то с фланга:

— Юра! Юра, мать твою, не ходи! Юра, я сказал, стой!

К нему присоединился Ситников:

— Стоять, бл… дь! Семецкий, е… твою мать!

Я приподнялся на локте и увидел танкиста Юру Семецкого. Он шел к тримеру с другой стороны, не таясь и не пригибаясь. На нем была тяжелая броня, в руках он сжимал сцепку из двух плазменных гранат — кажется, тех самых, что мы сняли с китайцев в третью волну, и я даже не понял, кто ему их отдал.

— Юра, назад! — рявкнул я в общий чат.

— Не переживайте, люди добрые, — спокойно отозвался он. — У меня броня. Сдюжит!

Тример повернул к Юре голову, плавно, как турель, и дуло его оружия начало поворачиваться в сторону Семецкого.

— Юра! — заорал я еще раз и уже знал, что это ничего не изменит.

Семецкий успел сделать еще один шаг, и в этом шаге было что-то такое спокойное, словно он не на тримера шел, а направлялся в ванную бриться. Потом он замахнулся и швырнул сцепку. Гранаты пошли в тримера короткой высокой дугой, и тот выстрелил в Семецкого.

И в ту же секунду Юра полыхнул огненно-голубым, на его месте выросло желтое облако, и мы все поняли, что внутри него Юры больше нет.

— Песец котенку… — проговорил Сергеич.

Сцепка Юры тем временем долетела до тримера и шлепнулась ему под ноги. Шарахнуло так, что у меня заложило уши. Плазма от гранат рванула вверх и в стороны, сверху тримера осыпало огненным дождем, и его щиты замигали — потеряли они всего пару процентов, но эффект был.

И тут, когда желтое облако на месте Семецкого развеялось, мы увидели, что там, согнувшись над телом Юры, стоит Тетыща. Юра лежал на песке, и броня у него с грудной пластины облезла бахромой, как кожа со старого ботинка — видимо, все-таки сдюжила его броня. Левую окровавленную руку он подвернул под себя. Но он шевельнулся.

— Живой, — сказал в чат Тетыща, и я понял, что говорит он не про себя.