"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин
Про руку он заговорил один раз.
Заговорил он про неё сам, в конце второй поездки, когда я уже вставал, и заговорил в таком ключе, какого я совершенно не ждал.
— Пётр Сергеевич.
— Ну.
— А права-то у меня останутся?
Я сел обратно.
Вопрос был, если разобраться, единственный, который его по-настоящему занимал, и он его две недели держал в себе, и задал он его не отцу, а мне, потому что я бригадир и, значит, должен знать.
— Останутся.
— Точно?
— Точно. Категория есть категория. Медкомиссию пройдёшь.
— А если не пройду?
— Пройдёшь.
Я это говорил уверенно, потому что знал.
Знал я это не из инструкции — инструкцию я в тот момент представлял себе очень смутно, — а потому, что помнил: Пашка Гуров всю жизнь проработал на технике.
Он мне поверил.
Он выдохнул, откинулся на подушку и объявил, что тогда ладно, и дальше мы говорили про то, что в палате не открывается окно.
Шефы уехали двадцать пятого.
Уезжали они на трёх автобусах, от конторы, в девять утра, и провожать вышло человек шестьдесят.
Провожали хорошо.
Твердохлебиха дала им в дорогу четыре ведра картошки и два мешка капусты. Двум студенткам кто-то из наших баб дал по банке варенья. Дьяконов пожал руку Сомову.
Валера пел в автобусе, пока не отъехали.
Оля с электромеханического, садясь, обернулась и спросила меня, приедет ли кто-нибудь из наших в Барнаул, и я ответил, что вряд ли, и она обронила «жалко» и села.
Автобусы ушли.
К одиннадцати село опустело, стало тихо, и на площадке у клуба остался мусор, который два дня никто не убирал.
Первое сентября в тот год выпало на субботу.
Школа у нас на двести с чем-то человек, восьмилетка, и первого сентября туда идут все, включая тех, у кого дети давно выросли, потому что линейка — событие.
Первоклассников было четырнадцать.
Стояли они с гладиолусами, в форме на вырост, и один мальчик всю линейку смотрел не на директора, а на трактор, стоявший за забором, и я это заметил и потом весь сентябрь про этого мальчика вспоминал.
Танька Гнидина пошла в восьмой.
Форму ей в итоге купили — не в райцентре, где не было тридцать четвёртого размера, а через Людку, по заказу через райпо, и Гнидин за этой формой ездил в третий раз и привёз.
Директор сказал речь.
Речь была про сорок лет Победы, до которых оставалось восемь месяцев, и про то, что учебный год пройдёт под этим знаком, и это было первое упоминание сорокалетия, которое я услышал.
Услышал и не отметил никак.
А потом линейка кончилась, и школу на две недели отдали шефам, и учились они эти две недели по половине дня в две смены, и директор написал две объяснительные.
А двадцать восьмого пошёл дождь.
Дождь шёл четверо суток, картошку копать стало нельзя, и последние двенадцать гектаров мы добирали в октябре по грязи, вручную, силами тех, кого удалось выгнать, и это была самая паскудная работа за весь тот год.
Глава 16
Октябрь в тот год был грязный.
Дождь начался двадцать восьмого сентября и с перерывами шёл до девятого октября, и всё это время мы добирали последние двенадцать гектаров картошки вручную.
Вручную по грязи — это работа.
Комбайн в такую землю не пустишь, трактор буксует, и картошку берут лопатой и руками, и земля на ней держится комом, и мешок весит не пятьдесят килограммов, а шестьдесят пять.
Выгонял я на это по двадцать человек в день.
Выгонял с трудом: уборка кончилась, деньги посчитаны, и человек в октябре работает уже не из интереса, а потому что сказали.
Вечером я приходил чёрный до колена.
Мать грела воду в двух вёдрах, я мылся в сенях, и портки она отскабливала утром ножом, потому что стирать их сразу было бессмысленно.
Кончили девятого.
Дальше пошла зябь.
Зябь — это осенняя вспашка, и это последняя серьёзная работа в году: пашем с середины сентября до снега, и от того, сколько поднимем, зависит весь следующий май.
План у нас был две тысячи сто гектаров.
К десятому октября было поднято тысяча четыреста, и это шло нормально, и я в те дни первый раз за полтора месяца стал спать по семь часов.
И вот тут приехала проверка.
Про проверку меня предупредили за четыре дня.
Предупредил Ганин.
Он поймал меня у мастерской восьмого числа, в понедельник, и сообщил, что двенадцатого приезжает технический инспектор обкома профсоюза и что будет проверка состояния охраны труда по колхозу.
— По следам?
— По следам, — подтвердил он.
Тут надо объяснить.
После несчастного случая с тяжёлым исходом акт формы Н-один уходит наверх, и наверху его читают, и в какой-то момент оттуда приезжает человек и смотрит уже не на конкретный случай, а на всю систему.
Смотрит он вот на что.
Есть ли положение о службе охраны труда. Ведутся ли журналы: вводного инструктажа, инструктажа на рабочем месте, повторного. Разработаны ли инструкции по профессиям. Проводятся ли проверки знаний. Выдаётся ли спецодежда и есть ли ведомости.
И, главное, совпадает ли это всё между собой.
— И