Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 - Alexey Off

Однако старуха опоздала. Всего на миг, но опоздала. Водные драконы, которые ранее застыли в статуях, в следующий момент уже возвращали головы со стороны сферы темных молний, будто ранее невидимым глазу образом совершили мгновенную телепортацию для атаки. В челюстях один из драконов сжимал окровавленную дряблую руку, а у другого — морда была измазана кровью!

Драконы атаковали во времени. Раньше, чем старуха поставила защиту. Раньше, чем она договорила: «…Непослушная девчонка!»

Золотисто-синий туман развеялся, и драконы разбились о землю волнами. Амелия потеряла сознание и уже лежала на земле.

Сфера молний вокруг старухи тоже пропала. Закапала кровь. Правая рука ведьмы по локоть была откушена, а левая сторона ее мантии покрывалась кровью в районе живота, облачая порванную ткань.

— Хе-хе-хе! — однако старуха лишь захихикала, и в следующий миг из рваного локтя сформировалась новая рука из стихии тьмы. То же самое произошло и с окровавленным животом. Когда тьма отступила — костлявая рука уже выглядела как новая, а на боку сквозь обрывки ткани просвечивалась дряблая, но невредимая старушечья кожа.

Изабелла вовремя зажала рот себе и Тобину.

Старуха приблизилась к телу Амелии и щелкнула пальцами. Мрак хлынул на тело беззащитной девушки, окутывая в кокон, словно пульсирующий в такт сердцебиению. Хельги или Амелии — не знаю.

Находясь в ослабленном состоянии, Амелия раскрыла рот в немом крике, пытаясь вырваться, но безуспешно. Тело быстро обмякло, подобно сломанной кукле, у которой оборвали все нити. Ее выражение лица, наполненное отчаянием, еще долго останется в моей памяти… Я ничего не мог сделать. Слабость бесила.

Волосы Амелии в последний раз потрепал ветер, прежде чем ее полностью поглотила тьма… Старуха ухмыльнулась и притянула кокон к себе. После чего тот провалился в ее тень, словно в глубокую бездну.

Я хладнокровно задумался. Амелия была еще жива. Во всяком случае — пока. Иначе бы старуха не стала делать столько лишних действий и убирать ее тело в теневое измерение. Да и если вспомнить их диалог…

Хельга обвела взглядом поляну. Таким же острым, как бритва. В этот момент я почувствовал на себя взгляд, но не ведьмы… А маленького теневого насекомого сидящего на дереве неподалеку. Ранее он скрывался в своей стихии и обычным способом его было не обнаружить.

Это провал… — тяжело вздохнул я.

Неужели я действительно выбрал неправильный путь? Бежать… Прятаться… Возвращаться… Какой же тогда был верным?

Старуха резко обернулась в нашу сторону.

Ее взгляд наполнился злорадством. Она смотрела на нас прямо сквозь кусты. В этот момент я разглядел ее лицо — довольно уродливое и морщинистое… Отталкивающее, как и подобает старой ведьме: крючковатый нос, впалые черная глаза, где плясала сама тьма, не видно даже зрачков, у губ и на щеках — темные пурпурные пятна, словно от высохшей крови.

— Выходите, милые, — проскрипела она. — Выходите, пока я добрая. Или вам жизнь не дорога?

Мы переглянулись. Бежать? Бессмысленно. Убежать от магистра магии, один из элементов которого — молния… Несмешная шутка. Я дал знак Изабелле не глупить и даже не пытаться.

Пришлось вылезти из укрытия… Под недобрым взглядом, способным поглощать свет.

— Идите за мной, — обманчиво миролюбивым тоном приказала старуха, разворачиваясь и направляясь в сторону башни.

Она не волновалась, что мы можем ее ослушаться. На ее месте я бы тоже не волновался. Тобин и Изабелла молча шли по бокам от меня, но я чувствовал их напряжение. Тобин дрожал, пытаясь унять страх, а Изабелла напряженно размышляла, сдвинув брови и алыми глазами буравя спину старухи. Я нежно, но крепко взял ее за руку, успокаивая, и на всякий случай — не давая совершить непоправимое.

Мы двинулись к башне, едва поспевая за проворной старухой, которая словно плыла, а не шла. После себя она оставляла черный след и увядшие растения. Даже при всем желании мы бы не смогли случайно «заблудиться».

Небо у башни покрылось тучами, раздавались раскаты грома, изредка сверкала молния. Потемнело, как поздним вечером, хотя время едва перевалило за полдень. Мое предчувствие с каждой минутой становилось все хуже. Сначала адепт Культа Черного Зеркала, который упомянул, что он наследник культа… Теперь эта темная ведьма, которая «хорошо» знает Амелию и наоборот. И все это — на второй день прибытия на экзамен. Слишком много совпадений… И так мало ответов.

Одно могу сказать точно — в воздухе повис едкий запах крупного заговора.

* * *

По прибытии в лагерь худшие опасения подтвердились.

Лагерь был захвачен и кишел чужаками в черных робах без рукавов, расшитых знакомой серебряной эмблемой — изломанным черным зеркалом. Большинство чужаков источали магическую силу рангом не ниже младшего мага, а некоторые ухмылялись с такой самоуверенностью, будто уже стали хозяевами этого места.

Некогда бравые и гордые ученики академии теперь сидели на голой земле в центре лагеря, словно отара перепуганных овец, ожидающих своей участи. Их лица побледнели от страха и немого вопроса: что будет с нами дальше?

В самой башне раздавались оглушительные взрывы, будто там бушевала маленькая война. Враг уже смог проникнуть внутрь, что само по себе выглядело удивительно. Если бы так просто можно было проникнуть в башню магов и захватить ее… Она бы не возвышалась здесь веками. Одна ее постройка стоила целого состояния даже по меркам высокоуровневого мага.

Ведьма привела нас к центру лагеря и оскалилась гнилыми зубами, словно старая кошка, принесшая мышь в логово на заклание.

Вблизи группа сидящих учеников оказалась мрачным зрелищем. Кого-то ранили, кого-то избили. Чуть в стороне, скованные мерцающими магическими кандалами, сидели преподаватели. На их лицах застыла бессильная апатия, презрение и ярость. Пирий, обычно одетый с иголочки, теперь был в разорванной мантии, с багровой ссадиной на лбу, откуда сочилась кровь. А Ксандера, гордого и несгибаемого, дополнительно еще связали веревками, которые врезались ему в кожу запястий и лодыжек, словно готовясь вырвать кости. Бородатое лицо куратора боевого факультета залило кровью; ползая по земле червяком под насмешки надзирателей, он даже сквозь кляп умудрялся яростно сипеть похожим на мычание голосом:

— Я вас…сех придушу! Вы…жалеете, что роди… на свет!…мел, чертов предатель!

Его слова, пусть и полные ненависти, и боевой удали, звучали жалко и беспомощно. Неподалеку валялись трупы нескольких других кураторов — обгоревшие, изъеденные тьмою и с искаженными