Кристи Голден - Долги дьяволов
— Не-ет! Пожалуйста, не надо!
Голос был мужской, но чуточку выше среднего мужского тембра, и не только оттого, что человек был в ужасе.
Джим знал этот голос, но поначалу не сумел сообразить, чей же он.
А потом его как будто под дых ударили.
Он вспомнил. Несмотря на то что пытался забыть этот голос, как и человека, которому он принадлежал, как и воспоминания, которые нахлынули вместе с ним. Несмотря на то что он очень старался забыть. Высокий, да, но все же не детский и не женский. Они знали только одного человека, который говорил таким голосом. И теперь они встревоженно переглянулись, потрясенные до глубины души. Тайкус высказал вслух то, что Джим не хотел, но вынужден был признать.
— Этот ублюдок сцапал Хайрема!
Хайрем Фик официально не был приписан к подразделению «Небесных дьяволов». Он был гражданский, изобретатель костюма СМС-230-ХЕ. Умница, веселый, добродушный, Хайрем не раз доказывал свою преданность отряду, неофициально включившему его в свои ряды. С точки зрения Тайкуса и Джима «малявка», как он сам себя называл, с его уникальной головой, был не менее «дьяволом», чем любой солдат, официально зачисленный в подразделение.
И его-то держал теперь в плену тот — или те, — кто охотился на Джима с Тайкусом.
Джим открыл было рот, чтобы что-то сказать — что именно, он сам еще не решил. Возможно, тупо повторить то, что оба и так знали, возможно, попытаться это опровергнуть… Но Тайкус зажал ему рот своей мясистой ладонью.
— Молчи! Ни слова! — прошипел он и отнял руку.
— Они же…
— Знаю, Джимми, мальчик мой. Знаю.
Они снова услышали голос Хайрема. На этот раз то был пронзительный вопль боли. Джим скривился. Тайкус буркнул себе под нос что-то неразличимое.
— Надо же что-то делать! Он же нам жизнь спас — и не раз!
Джим ощутил почти физическую боль, вспомнив, как малютка-инженер навещал его в военной тюрьме, куда Джим угодил на месяц за драку с сержантом. Это Фик втихаря уведомил его, что полковник Вандершпуль испортил бронекостюмы «дьяволов». Он установил в скафандры СМС-300 «аварийные блокираторы». И теперь Вандершпуль в любой момент, когда ему заблагорассудится, мог нажать на кнопку и запустить систему аварийной блокировки скафандров. Заблокированный костюм просто застывал неподвижно, заперев солдата внутри. Но Фик обнаружил блокираторы и потихоньку отключил их. Вспомнив об этом, Джим ощутил прилив слепой ярости. Нет, Вандершпуль заслужил — более чем заслужил! — то, что с ним произошло. То, что сделал с ним Джим Рейнор.
Он убил Вандершпуля своими руками.
— Надо помочь Фику! — повторил он дрожащим голосом. Руки и спина сделались липкими от пота. — Он же нас спас, Тайкус!
Тайкус, поколебавшись, кивнул. Джим знал, что он тоже вспоминал Фика и бесчеловечный поступок Вандершпуля.
— Н-ну да, Джимми, ты прав. Крики, кажется, доносятся откуда-то снизу…
Они осторожно перешагнули труп. Джим слегка поскользнулся в луже крови. Кровь только начинала сворачиваться. Этого человека убили совсем недавно.
Они добрались до лестницы. Там они были особенно уязвимы, тем более учитывая, что приходилось держаться у стены, но делать было нечего. Они торопливо спускались вниз. Джим морщился от грохота тяжелых башмаков по металлическим ступеням.
Впереди показался свет. Хайрем Фик теперь всхлипывал. От этих звуков у Джима внутри все переворачивалось. Фик, конечно, интеллигентик, но он человек мужественный. Что же происходит? Что такое с ним творят?
Звуки внезапно прекратились.
— Меня и в концлагере не сломали, — послышался усталый женский голос. — А уж тебе, ублюдок, меня и подавно не сломить… ы-ы-ы-ы-ы!!!
А это кто?! Ужас пульсировал в Джиме с каждым ударом сердца. Его разум пытался сопоставить этот голос с именем, с лицом. Концлагерь… Кто же из их знакомых…
— Боже мой! — прошептал Джим. — Хобарт! Капитан Клер Хобарт!
Они были не так уж хорошо с ней знакомы — Фика они знали куда ближе, — однако Клер Хобарт сыграла ключевую роль в их жизни и военной карьере.
В последний раз они видели ее слабой и изможденной, бежавшей из келморийского лагеря для интернированных номер 36. Она принесла с собой данные, которые позволили 321-му колониальному батальону рейнджеров проникнуть в лагерь и освободить военнопленных. Ее пример так вдохновил Рейнора, что он возглавил атаку — и сам попал в плен. Эта отважная женщина и окрестила их «Небесными дьяволами».
И вот теперь она, как и Хайрем Фик, находилась здесь. Невидимый похититель явно пытал ее. За что? Что она сделала? Должна быть какая-то связь, но разум Джима тыкался вслепую, не в силах ее нащупать. Что-то не сходилось…
— Это явно личное, — пророкотал Тайкус. В его голосе звучал ледяной гнев. — Два человека, которых мы знаем и любим! Это не может быть простым совпадением. И меня это действительно бесит!
Хобарт застонала — низкий, сдавленный, мучительный стон, исполненный смертной муки. Стон внезапно сменился коротким, пронзительным воплем.
Джим обеими руками стиснул свой пистолет, направив дуло в пол. Тайкус поступил так же. Джим дернул головой — они должны были вот-вот очутиться в том помещении, где держали Фика и Хобарт.
Где их пытали…
— Дорогие терране, я не в силах передать, как я рад видеть вас всех, собравшихся здесь сегодня!
Это что за чертовщина? Похоже на выступление какого-то политика… Оба нахмурились, настороженные и озадаченные.
— Зря ты это.
Голос был незнакомый, но Джиму он почему-то сразу не понравился. Он был… чересчур холодный. Вкрадчивый. Надменный.
Они услышали шарканье ног, грохот — что-то упало на пол — и странный лязг, как будто металл ударился о металл.
— Киберрука! — сообщил тот же голос.
Тайкус, похоже, узнал этот голос. Великан побледнел. Глаза у него расширились, губы плотно сжались. Реакция товарища потрясла Джима не менее, чем вся ситуация в целом.
— Ты его что, знаешь?
— Очень надеюсь, что ошибаюсь! — загадочно ответил Тайкус.
— Готов?
Тайкус кивнул. Он все еще был бледен, на лбу у него блестел пот.
— Раз, два…
И напарники абсолютно синхронно, благодаря длительному опыту, выпрыгнули из-за угла…
И увидели перед собой не двоих людей, сцепившихся в рукопашной схватке, а всего лишь голографическую запись той схватки.
Человек в длинном плаще подпрыгнул и всем весом обрушился на левую руку своей жертвы.
Джиму не хотелось вспоминать имя того бедолаги, которого убивали у него на глазах. Однако он никак не мог перестать думать о Фике и Хобарт, а потому узнал и этого тоже. Сердце сдавило от нахлынувших воспоминаний, незваных и непрошеных.