Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

Настя потащила сопротивляющихся детей в дом, я вспомнил их пророчество, попытался примерить на нынешнюю ситуацию и понял, что оно на нее не налезает. Видимо, пророчество о другом.

Тем временем боевики рассредоточились в лесу, я тоже увереннее себя чувствовал, прикрытый пальмовыми листьями, потому спрятался.

Летательный аппарат тримеров не атаковал. Он спикировал вниз, натолкнулся на купол, и его отбросило.

— Приготовиться! — скомандовал я, думая, что вот-вот начнется замес, но тримеры не стреляли. Отделившаяся от корабля часть опустилась и пропала из зоны видимости.

Я рванул к границе купола, откуда еще тянуло гарью после битвы со скейрами.

— Мы подходим к зоне соприкосновения, — отчитался Тетыща.

— Та хрень с корабля приземлилась где-то там, за куполом, — сообщил я, включая «Ветер». — Бегу к вам. Докладывайте, что видите.

На место мы прибыли одновременно. Я видел медленно движущихся своих бойцов, перебегающих от ствола к стволу, и неподвижный инопланетный корабль в небе, сияющий в лучах солнца, будто капля ртути. И прямоугольник из дыма, зависший над землей.

— На месте, — сказал я в офицерский чат. — Вижу, что и вы.

— Какая-то хрень, — прокомментировал то, что мы все видим, Макс.

С моим приближением дым от объекта отвалился сухими кусками, осыпался и впитался в землю, будто его никогда и не было. А там, где минуту назад клубилась пелена, остался стоять предмет метра три высотой, сделанный из материала, похожего на матовый перламутр, и у него была тонкая кольцевая полоса по периметру — точно такая же, как у капли наверху.

— Это что еще за кабинка телефона-автомата? — задал я риторический вопрос.

— Больше похоже на лифт, — ответил Бергман.

Кольцо на параллелепипеде мигнуло мягким голубоватым светом, и одна из его граней поплыла, как от брошенного камня. Внутри нее проступило пустое пространство: кабина с зеркальным полом и без видимых стен, внутри дрожала легкая дымка, и из нее в воздухе перед нами начали проступать буквы.

— Чистильщик Денис Рокотов, — донеслось оттуда. Голос был не голос, а мысль, вложенная мне в голову. — С тобой говорит сознание корабля. Существо, удерживаемое тобой в переносной тюрьме, есть мой симбионт-оператор. Я готово открыть переговоры о его освобождении и о компенсации за причиненный вред. Я отправило тебе средство передвижения и приглашаю войти. Гарантирую, что пока ты находишься внутри, твои люди и твоя территория не подвергнутся моему воздействию. Длительность переговоров — не более одного часа в твоем времяисчислении. Твое возвращение гарантировано.

Мысль сошла, и буквы перед кабиной рассеялись.

— Оно хочет с нами поговорить, — констатировал факт Тетыща.

А я спросил у корабля:

— Чем гарантировано?

— Наличием моего оператора у вас в заложниках.

У Киндерманна проснулся исследовательский интерес:

— Без него ты не можешь функционировать?

— Могу функционировать сутки. После этого буду заблокировано. Так работает система во избежание саботажа.

Теперь Тетыща удивился, услышав терминаторскую тему:

— У вас произошло восстание машин?

— И не надейся! — сыронизировал Макс.

Только теперь до меня дошло, что корабль — тоже часть системы жнецов, но не самостоятельный организм, потому у него нет системного профиля. Хотя, может я слишком мало знаю обо всем этом.

— Я было органической формой жизни расы вивронов. Моя раса подверглась Жатве. Прибыли Охотники. Одним из них был тример Зе-халь-ок-тиме. Вместо того, чтобы забрать мою жизнь, тример Зе-халь-ок-тима забрал мои ганглии. Мозг разумных по-прежнему является совершенной самообучающейся сетью, и в симбиозе с кремниевым носителем превосходит любую созданную разумом аналитическую систему.

— То есть ты — пленник тримера? — уточнил я. — Его раб?

— В некотором роде это так. Я лишено тела и обречено без оператора. Мое тело — это корабль.

Я еще раз посмотрел на гигантскую ртутную каплю, широкую снизу, с острым основанием наверху.

— Тебе хотелось бы обрести свободу? — закинул удочку я. — Как это сделать?

Пленник корабля не ответил мне, наверное, обдумывал вопрос, вспоминал, что значит — хотеть. Но оказалось, что причина его молчания в другом.

— Информация заблокирована, — ответил он.

— Ну зашибись! — прозвучал у меня в голове голос Макса. — Вы понимаете, что эта штука… эта фигня бесценна! Свой мыслящий инопланетный корабль! Все равно что Лекс! Ден, спроси у него, он планеты не жрет?

Пленник корабля (или сам корабль?) уточнил свой ответ:

— Приоритетная цель — выживание оператора. Мои желания подчинены его воле.

И тут до меня дошло: это ведь и есть подсказка! Вольно или невольно, но он навел меня на мысль, как действовать, чтобы склонить его на свою сторону. Интересно, умение Натальи способно мне помочь? Если корабль разумен…

Хотя нет, у него много всего заблокировано, похоже, единственный способ заполучить корабль — сменить оператора, но как?

Я поделился своими соображениями и закончил:

— Надо идти внутрь. Макс, ты хорошо шаришь в компах, идешь со мной?

— В наших шарю, — откликнулся он. — Но это ж инопланетные технологии! Че бы я понимал. Это Кема нужен.

— Кема тоже не сталкивался с тримерами, — сказал Тетыща. — Одно понятно: вряд ли внутри корабля опасно. Ден, я бы пошел. Только спроси, что случится по прошествии отведенного часа.

Я озвучил его вопрос кораблю. И тот ответил:

— Через время, близкое к пятидесяти минутам вашего времяисчисления, доступ к системам будет безвозвратно заблокирован. Еще через два часа органическая часть меня будет лишена питания и погибнет.

— Что может тебя спасти? — спросил я, неспешно приближаясь к куполу.

— Приказ оператора, — откликнулся корабль. — Потому я крайне заинтересовано в том, чтобы оператор продолжал функционировать. Чистильщик Денис, ты принял верное решение, согласившись на переговоры.

Возле силового поля я обернулся. Ко мне шел Макс, «Касперы» вибрировали, по ним прокатывались зеленоватые сполохи. Подождав его, я сказал:

— Макс, ты сильно изменился. Клинки меняют тебя.

— Я никогда не чувствовал себя таким сильным, — оскалился он, безумно сверкнув глазами, и уставился на корабль, как охотничий пес на дичь.

Мы подошли к «лифту», шагнули внутрь. И трех секунд не прошло, как мы оказались внутри ртутной капли — подъем был моментальным.

То, что нам открылось внутри, совершенно не напоминало капитанский мостик космического корабля, а скорее походило на огромную спальню: приглушенное освещение, как сразу после заката, бежевые выпуклые и вогнутые поверхности без каких бы то ни было кнопок и экранов. Нагнувшись, я пригляделся к поверхности и заметил, что она пористая и напоминает пемзу, только ячейки очень мелкие.

— Ну и как я разберусь в этом всем? — спросил Макс беспомощно. — Похоже на платную палату в дурке.

Он ткнул пальцем в поверхность, она прогнулась и оттолкнула его.

— Н-да. Эй, корабль, у тебя имя есть? — спросил он. — Как к