Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

Я снова вздохнул и задумался. Эмпатия вещь двоякая. С одной стороны, она даёт возможность понимать чужие эмоции. Но это сам дар, и он совсем не редок. А вот с другой стороны… Существует ещё и приобретённый навык эмпатии, который работает в паре с любым сильным даром. Такой человек уже способен влиять и управлять всеми чувствами и поступками других людей, вызывая у них те или иные эмоции с помощью специальных психологических приёмов. Нет, это не гипноз, а грамотное управление поведением противника без вмешательства в его сознание. Мои дед и прадед считались неплохими "кукловодами", то есть при сильном даре хронопрыжка имели хорошо развитый навык эмпатии. По мне так довольно страшное сочетание.

– А на блокпосте были эмпаты по дару или по навыку? – спросил я Красовского.

– По дару.

– А сам Отрепьев?

– А вот он уже по навыку, и никто не знает, что у него за дар. Тайна за семью печатями.

Ну, а я кажется уже знаю. Видимо такой же, как и у Императора. Надо будет потрясти Мстислава Игоревича, уж он-то знает наверняка – не раз с Отрепьевым дела имел под личиной Берендея.

Императорские эмпаты… И тут в мозгу всплыли строчки из книги "Великий дар рода Мехмет".

"Познай врага изнутри, и ты победишь его даже без битвы."

И тут меня осенило, зачем отец хотел, чтобы я изучал псионику [11]. Он хотел, чтобы я научился разбираться в чужих навыках, а для этого надо было знать основы псионики. Основы! Они же практически у всех общие. Чёрт, приедем в Гишпань, надо срочно доставать учебники. События после штурма усадьбы Турчаниновых напрочь выветрили все мои познания, которые хоть и были поверхностными, но всё же были.

– Всё равно не сходится, – я показал два кукиша, – Они знали, что я при первой же опасности отскочу назад во времени.

– А вот это вопрос вопросов, – задумчиво протянул Рысь, – Надо было телефоны у этих двух забрать, Вжик бы их в момент пробил.

– У Даны в сумке поищите, – хихикнула Лика, заставив всех уставиться на неё во все глаза, – Я когда за книгой в неё залезла… Эта хомячина около десятка телефонов собрала, может и эти там же.

Выхватив из кармана рацию и нажав кнопку соединения с Даной, я заорал:

– А ну быстро ко мне в каюту вместе со своей сумкой! – и добавил вполголоса, уже сбросив вызов, – Да чтоб тебя, малолетняя мародёрша – горе в семье.

Через минуту бледная Дана по моему приказу вытряхивала свою сумку на стол. Впрочем, бледность мгновенно сменилась на красный цвет, как только из сумки посыпалось нижнее бельё, причём очень дорогое и явно на пару размеров больше. Я выразительно взглянул на Лику.

– Даночка, спасибо, можешь идти, – сказала та ласково.

Сестрёнка всхлипнула и опрометью выскочила в коридор.

– Чего ты на меня выпучился?! – рявкнула на меня Лика, – Ты совсем дебил?! Заставил девочку самое сокровенное показывать куче мужиков! Она же ребёнок ещё, который, кстати, очень быстро растёт и скоро станет девушкой.

– Успокоила, – пробурчал я в замешательстве, – Спасибо, что не женщиной.

– Нет, Кирилл, ты точно на голову отмороженный, – выдав мне хорошую оплеуху, Лика пошла к дверям, – Пойду успокаивать, а ты пока подумай, как извиняться будешь.

Выйдя в коридор, она громко хлопнула дверью.

– Знатно ты лоханулся, – как бы между прочим заметил Рысь, подняв двумя пальцами розовые кружевные трусики со стола, – А у девочки есть вкус.

– Убью, – прошептал я, – Не смей даже шутить на этот счёт.

– Дурак ты, Кира, – только и ответил тот, – Я же наоборот её хвалю. А тебе не мешало бы думать, прежде чем что-то делать или говорить. Вон и Марк тоже самое скажет.

Я повернул голову – Красовский сидел весь пунцовый от смущения, откинув голову назад и уставившись глазами в потолок.

Хлопок!

Прыжок на две минуты назад

– Сестрёнка, выложи, пожалуйста, на стол то, что прилипло к твоим проворным ручонкам на поляне. И не надо свои большие глазёнки закатывать, телефоны на стол. Все и немедленно.

Глубоко вздохнув и опустив глаза на положенное им место, Дана начала медленно выкладывать свои трофеи.

– Спасибо, солнышко, свободна, – сказал я через минуту, но встретившись взглядом с Даной вздрогнул.

Вот чёрт! Она же, как и я, помнит всё, что было до прыжка. В её блестящих от слёз глазах я прочёл злость и вселенскую обиду.

– И прости меня, дурака, не подумавши сделал. Честное слово.

– Будешь должен, братик, – тихо ответила она и, резко развернувшись, двинулась к дверям, пытаясь на ходу… Что?! Вилять бёдрами? Ах ты ж малолетка! Выпорю!

Лика прыснула смешком и, переведя взгляд на меня, невинным голоском заметила:

– Кира, даже не спрашивай, сама в шоке. Я её точно этому не учила.

– Ага, ты ещё скажи, что её Светлана Викторовна этим фокусам обучала. Потом с тобой поговорю, милая.

– Да, ладно тебе. Я же вижу, что ты сейчас матом думаешь.

Я разложил телефоны в ряд и молча на них пялился, пытаясь вычислить, какие именно могли принадлежать людям Отрепьева. Это должны были быть явно не дешёвые модели, но все аппараты оказались практически одинаковыми. Вспомнив, что напавшие на нас люди были бойцами адъютанта Императора, а не обычными служаками, я плюнул на это занятие и достал рацию, чтобы вызвать Вжика.

– Я их сам Вжику отнесу, – заверил меня Лёня, догадавшись кого я сейчас наберу.

– Хорошо, тогда вернёмся к делам. Теперь мы знаем, что ни хрена не знаем, – оторвался я от своих мыслей, – Как думаете, нас уже оставили в покое или продолжают разыскивать?

Рысь невозмутимо зевнул:

– А нам не всё равно? Доберёмся до поместья Фаренго и будем сидеть тихо, нигде не отсвечивая.

Я громко фыркнул:

– Сам-то в это веришь?

Рысь опустил голову вниз, его плечи подозрительно затряслись, а потом раздался тихий, еле сдерживаемый смех.

***

[11] Псионика – пси-способности (навыки, умения), работающие без врождённого дара. В отличии от дара, где используется внутренняя энергия носителя, они берут энергию извне. Бывают пассивными (гипноз, эмпатия, телепатия, иллюзии и т. д.) и активными (криокинез, пирокинез, электричество, магнетизм, гравитация и т. д.).

Имеют общую основу, которая будет раскрыта позже.

Мстислав Игоревич Кожемяка, часовых дел мастер и по совместительству поставщик Двора Его Императорского Величества, задумчиво чесал макушку, глядя исподлобья