"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум

— Конфеты куплю, как только в город выберусь.

— Мне бы чего посущественнее, — озабоченно тявкнул он. — И побыстрее. Кушать очень хочется. Внутри образовалась сосущая пустота, которую нужно срочно чем-то заполнить. Перевариваемым в энергию.

— Попрошу в комнату еду принести. Теперь, главное, в дом попасть.

Встречать нас не торопились. Звонок в дом до сих пор не провели, ни артефактный, ни электрический, пришлось по старинке лупить молотком по металлической части, пока к нам не вышел из каретного сарая конюх.

— Кто енто там расстучался? — заворчал он, еще не доходя до вас. — Ужо я вас сейчас, ухи-то пооткручу.

— Антип, Юрий Владимирович дома? — прервал я его брюзжание.

— Петр Аркадьевич? Да неужто? Доброго денечка, — спохватился он. — Юрий Владимирович уехали с утра. Обедать домой не собирались, я за ними вечером поеду.

Значит, Антип отвез отчима в контору и вернулся в распоряжение маменьки. Прекрасный вариант. Куда хуже, что кучер и не думает впускать нас во двор, стоит, пялится с любопытством, но и только.

— Ты нам откроешь наконец? Мне мой механизм надо во двор загнать.

— Ох ты ж, — засуетился Антип, дергая створки ворот. Хаотично дергая: то одну, то другую, которые со скрипом пытались вернуться на свои места. Нужно это дело как-то автоматизировать, а то сплошные неудобства.

Тем не менее, просвет оказался достаточным, чтобы я смог загнать снегоход во двор. Место для него нужно будет присмотреть, а пока я поставил сбоку от каретного сарая. Валерон изображал на руках у Наташи павшего героя. Даже лапы в ботиночках грустно повисли.

— Енто вы на этой штуковине приехали? — допытывался Антип. — А енто с вами кто?

— Ты слишком любопытен, Антип, — холодно сказал я, а Валерон тихо добавил пару едких словечек, которые Антип воспринял исключительно мерзким тявканьем.

— И шавка ента опять с вами, Петр Аркадьевич. Вот ведь сопля мелкая, а не потопляемая.

Тут уж Валерон разошелся. Как он только не обозвал бедного кучера! Самым приличным из всего потока брани было «тупой мешок с требухой», а уж от неприличного покраснела не только Наташа, но и я. Кажется, кто-то преувеличил тяжесть своего положения. Вон как активно отгавкивается, того и гляди плюнет. Пришлось хватать его под пузо, второй рукой — Наташу под руку, а Митя, слава богу, сам за нами потопал. И даже ничего не сказал по поводу образованности кучера, который умудрился и про нашего паука сказать пару ласковых.

В дом мы ввалились всей толпой не в самом хорошем настроении и оказались в одиночестве. Никто не торопился нас встречать. Пришлось разоблачаться самому. Я стащил комбинезон, подумав, что, пожалуй, он и топорик на поясе выглядят неуместно в мирной Верх-Ирети, а значит, нужно задуматься о приличной зимней одежде. Затем помог Наташе освободиться от куртки, недоумевая, почему к нам так никто и не вышел забрать верхнюю одежду. Наверняка же слышали звук молотка. Неужели боятся попасть под горячую маменькину руку? Пока было совершенно непонятно, как она отнеслась к моему скоропалительному браку. Если слуги попрятались, не исключен вариант, когда нам с Наташей придется срочно покидать этот дом и искать пристанище в другом месте.

Но судя по тому, что к нам внезапно вылетела Глаша и сразу вцепилась в наши вещи, все было не так уж и плохо. Правда, она взвизгнула при виде Мити, но тот агрессии не проявил, напротив, стыдливо спрятался за мной.

— Глаша, не визжи, — чуть раздраженно сказал я, вручая ей и одежду Валерона. — Это мой питомец. Он безобидный.

На собачью одежду Глаша посмотрела с удивлением, потом помотала головой с видом «Чего только не придумают люди, у которых слишком много денег» и почти не дрожащим голосом сказала:

— Добрый день! Надежда Павловна ожидает вас в гостиной.

Туда мы и прошли всем табором. Маменька заняла стратегически выгодную позу напротив окна так, чтобы мы выражение ее лица могли разобрать с трудом, зато она наши видела очень хорошо. Ее поза умирающего лебедя могла обмануть только тех, кто не знал маменьку лично. Митю она заметила, но визжать в отличие от горничной не стала — уж больно скромно тот себя вел, почти не отлипая от моей ноги. В этом доме он себя явно чувствовал не в своей тарелке. Территория была чужой, но охранять меня здесь нельзя, нужно проявлять как можно меньше агрессии.

— Петя, боже мой, ты заставил меня поволноваться, гадкий ребенок, — маменька картинно всхлипнула, перевела взгляд на Наташу и уточнила: — Неужели это твоя супруга?

— Маменька, разреши тебе представить мою супругу, Наталью Васильевну, в девичестве Куликову, Наташа, позволь тебе представить мою маменьку, Надежду Павловну, — выдохнул я.

Начало беседы положено, на меня выплеснули только дежурную порцию упреков. Но это пока. Что там дальше маменьке придет в голову, не может иной раз с уверенностью предположить даже отчим, а уж он куда опытней в этих делах. У меня была идея, как выйти из этой ситуации не только без потерь, но и с некоторым прибытком, но не было уверенности, что это сработает.

— Значит, это правда, и ты действительно женился? — всхлипнула маменька. — Какой кошмар.

— Почему кошмар? — удивился я, притягивая Наташу к себе и садясь с ней на диван напротив маменьки. — Ты же понимаешь, что я рано или поздно все равно женился бы.

— Нет, кошмар — это не то, что ты женился. Кошмар — это вот это вот.

Она махнула рукой в сторону разом вспыхнувшей Наташи.

— Маменька, не могла бы ты выбирать слова.

— Выбирать слова? Ну, знаешь ли… Как ты мог допустить, чтобы такая красивая девочка была вот так безобразно, отвратительно, кошмарно одета? Что это за жуткие штаны, как попало зашитые? Она княжна или нищая крестьянка?