Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

— Я смогу его заблокировать и уничтожить?

— Сможешь, — ответил пришелец. — Но абсолютного контроля не будет.

— Меня все устраивает, — кивнул я.

— Этот «Зэ-та» будет рассинхронизирован. Расчет времени по вашим метрикам… Две сотни лет он подчинялся Зе-халь-ок-тиме. Он вряд ли способен подняться в воздух в ближайшие семь-восемь дней.

Неделя ожиданий — нестрашно.

— Я ничего не хочу менять. Перенастройте корабль под меня. Вопрос, как его звали до того, как он стал кораблем?

— Дхаль-сааби.

Зе-халь-ок-тима оперся о мягкую панель, погрузил в нее руки, как в тесто, закрыл глаза и ненадолго замер. Под ладонями тримера панель пошла мелкой рябью. Свет в помещении дрогнул, потускнел на пару секунд. Стены под моими ладонями стали холоднее.

Зе-халь-ок-тима стоял неподвижно. Только ворсинки на его голове клонились то к одному виску, то к другому, словно их трогал ветер.

И на этом все закончилось. Не сказав мне ни слова, тример отошел от панели. Потом его родич снова подставил плечо и увел моего недавнего пленника, очевидно, к телепорту, а может, к лифту, работавшему похожим образом.

В голове проговорил Тетыща:

— Денис, все в порядке? Второй корабль улетел.

— Более чем в порядке, — ответил я.

Теперь уже наш корабль пошел на снижение. Я еще чувствовал ладонями теплую мягкость стен, когда нас тряхнуло. Посадка была неожиданно жесткой.

Снаружи зашуршал песок, корабль клюнул носом и замер.

Что-то щелкнуло несколько раз, словно из остывающего металла уходило напряжение. Только это был не металл. Я положил ладонь на пол — он был мягкий, как подушка, но уже без той ответной реакции, когда он чуть приподнимался под пальцами.

Свет под потолком постепенно тускнел.

Я выждал минуту, прислушиваясь. Двери не закрылись, ничего не ожило, не задергалось напоследок. Я провел пальцами по панели — раньше она отвечала, шла мягкой волной под прикосновением, теперь молчала. Теплая, но мертвая.

— Дхаль-сааби, — позвал я. — Слышишь меня?

Ничего.

— Корабль, отзовись.

Тишина, только мое дыхание в гулком, обтянутом плотью помещении. Я прокрутил в голове неудобную мысль и принял ее. Тример обещал перенастроить корабль под меня — и перенастроил. Только заодно зачистил все, что было до меня. Двести лет под его управлением в памяти корабля могли мне многое дать, но теперь там пустота, выскобленная начисто. Со мной осталась условно одушевленная железяка, которая не помнит собственного имени.

Я выбрался наружу и прикинул, что делать с кораблем. Он приземлился у самой базы, у купола.

— Народ, — сказал я в общий чат, — хорошая новость: у нас теперь есть свой космический корабль. Плохая: он пока не фурычит, и нужно затащить его под купол.

Вскоре меня окружили мужики нашего клана.

Сергеич подцепил корабль за нижнюю кромку, уперся и прокряхтел:

— И эта штука летает?

— Пока нет, — сделал паузу я. — Но полетит через неделю, не раньше.

Приноровившись, мы выбрали точку и начали толкать корабль, но лишь сдвинули его с места. Жаль, не было «Транспортной антигравитационной платформы» в магазине.

— Анрил, — вынес вердикт Макс, опускаясь на песок. — Он из антиматерии, что ли?

— Может, подцепить тросами и машинами дернуть? — потирая подбородок, предложил Тетыща, погладил подбежавшую Галю, она ткнулась пятаком ему в ладонь.

— Ну да, — согласился Ситников. — Нам только под купол его затащить, это метров десять.

— Народ, отойдите-ка, — попросил я и призвал Виракочу. — Подключаем мощную тягловую силу!

Титан отошел от беды подальше и сейчас ломился на мой зов сквозь чадящие джунгли. Но еще раньше на зов прилетели две осы-переростка, закружили над головой, выискивая врагов. Я велел из охранять базу.

Вскоре появился Виракочи. Пока я вел переговоры с тримерами, он восстановил «активность» до 47 %. Повинуясь моему приказу, он уперся в корабль-каплю и покатил его, как гигантский скарабей — свой шарик.

Отлично! Виракочи оставил корабль между сломанными пальмами — чтобы не так привлекал внимание. Когда лежал на боку, он был в высоту метра три, в длину — около пяти. Неплохо было бы бросить на него маскировку, чтобы внимание не привлекал. К самой базе его тащить бессмысленно.

Ртутная капля осела, втянула в себя складки и стихла там, где положили.

Лиза встала в шаге от корабля, пристально всматриваясь в него, словно пыталась что-то увидеть. Подняла руку, но опустила обратно.

— Что? — спросил я.

— Показалось, что он дышит, — сказала она и решилась, положила ладонь на теплую обшивку. Постояла несколько мгновений, прислушиваясь.

— Он не страдает, — наконец сказала она. — Он спит.

— Да уж… — протянул я.

Все-таки разочарование было сильным. А ведь я так надеялся успеть до прихода Охотников…

— Самое интересное проспит, получается, — пожал плечами я. — А может, проснется, а нас уже нет.

— Почему? — напрягся Сергеич.

— Потому что Охотники. Мы не знаем, чего от них ждать, — ответил я и посмотрел на Макса, которых ходил вокруг корабля, приглядывался к нему и прислушивался.

— А все-таки круто, что у нас теперь есть свой космолет! — улыбнулся он. — Интересно, а на каком топливе он летает?

— Не пердящем пару, — буркнул Сергеич.

И правда ведь — не каком?

Вспомнилось предупреждение тримера, что есть риск получить относительно одушевленное существо с нестабильной психикой. Что ж, время покажет.

Хуже всего было то, что путешествие в Самару снова откладывается. Раньше оно казалось невозможным, теперь появились конкретные сроки, но, когда цель близка, промедление мучает особенно. Да и… Шансы, на то, что Светлана и Ванька выжили, и без того мизерные, а уж то, что они как-то смогли пробиться в клан, который пройдет в Третью волну…

Я сел прямо на песок, серый от пепла, перепаханный вражьими ногами, обагренный кровью, и констатировал:

— Мы отразили шесть волн. Если быть точнее, семь, учитывая Кеминых арабов, тех, что явились самыми первыми.

Лиза встала за моей спиной, запустив пальцы в спутанные, склеенные кровью волосы. Все мы были чумазыми, перепачканными сажей и засохшей кровью, ободранными.

Кстати, о Кеме… а ведь совсем скоро пройдут сутки, и можно ждать новых гостей. Так что неплохо бы ему выздороветь и выйти за купол.

Я глянул на его метку на клановой карте: она была красной! Чешуйчатый засранец еще плох, но уже пошел на поправку!

— Эля, как наш инопланетный друг?

Женщина-врач бодро отчиталась:

— Четырнадцать процентов «активности» у рапторианца! Что там у вас?

Вокруг меня начали собираться бойцы. Они не верили, что все закончилось, по-прежнему ждали подвох, поглядывали по сторонам, дергались от резких звуков. Пока они