ЛЮМО - К. Велесмайская

Рухнув в постель, Найра шикнула на Лютика и Пугача, которые махали крылышками и чирикали в сторону ванны.

Неожиданно она закрыла лицо подушкой и горько заплакала. Плечи содрогались, а глухие стуки за стенкой о плитку не останавливались. Как хорошо, что соседей нет.

Найру звали несуществующие голоса, как раньше, когда на голову градом падал очередной приступ. Ей управляли собственные демоны, а она слишком боялась попросить помощи. Переживала, что потеряет всё обретённое здесь, на этой чёртовой вилле с кучей интриг и теперь ещё страшной тайной. Накажут. Изгонят. Одним домашним арестом дело не обойдётся. Слизав кончиком языка солёную влагу, Найра уснула.

○●○

– Ещё раз. Что вы утверждаете?

– Третий, Кагай из штатов, пропагандировал распущенность! Щеголял без футболки прямо на военной базе. А ведь сержант Мишель привёл сына! Какой пример он показывает детям?! Разве это по-святому?

Герр Циглер чуть ли не выронил ручку из пальцев, которую ему подарил президент Франции на день рождения. Его обычные трудовые будни напоминали шоу солнечных детей, и весь абсурд почему-то сочился на его напряжённые плечи. Даже сейчас. Один из рядовых подал официальную жалобу: Кагай, мол, совсем распоясался.

– Уже который день жарища стоит. На полигоне душно, работает техника, и мало теней. Многие без футболок ходят.

– Но он же избранный!

Глаз Зейна нервно дёрнулся.

– Он мужчина, который потеет. Как и мы все.

– Тогда надо убрать детей с базы! Какой дурной пример! Про ЛЮМО пишут книги, сказки. Моя доченька читает их. Такое поведение недопустимо. Это же пропаганда пошлости!

– Я лично распорядился, чтобы семья сержанта Мишеля переехала в военный городок. У него болезнь. Уезжать отказался, хочет помогать нам. И вы смеете сейчас строчить на него косвенные кляузы? Хотите убедить меня, что его ребёнок подвергся странному влиянию?

Тут же рядовой заткнулся. Тогда командир снял пиджак и включил кондиционер, чтобы охладиться и унять раздражение.

– Сэр, вы должны понять… Они же божественные…

«Тупое ты создание. Я как никто другой это понимаю».

– Отказываюсь. Вломились сюда и говорите о какой-то пропаганде пошлости. Вы в своём уме? У вас там в отделении мозги припекло? Брысь! Иначе сниму со службы за нарушение субординации.

Обвинитель скрылся. День только начался, а люди решили поиграть в скудоумных блюстителей святых образов. Вот так всегда! Кто им дал право? Зейн сделал пометку в блокноте о том, что необходимо провести беседу со всеми подразделениями.

– Чего удивляюсь… – ворчал он, разгребая письменный стол от бумажно-папочных гор, – все хотят быть причастными. Будто поможет. Или это они свои грешки так отмаливают? Заходите! Кого там опять принесла нелёгкая…

После нескольких стуков в кабинет командира зашла Найра в сопровождении тренера Байо, чей голый торс прикрывало длинное африканское ожерелье из слоновой кости и птичьих перьев. Ещё давно он привёз его из родных краёв и ждал, когда в Акюрейри наступит жара, чтобы примерить наследство родителей и отвести от себя коварство бога солнца Нзамби Мпунгу. Так гордился своей цацкой и устойчивостью к палящим лучам, что приманил Рэймонд, которая напомнила об обещании.

– Она тут… – начал Бай.

– Ты сказал, что любое желание! Я выбрала. Долго мне ещё ждать? Колитесь! – Найра стукнула ладонями по столу, и одна из папок съехала вниз.

– Я надеялся до последнего, что ты забудешь.

– С хрен… – Она откашлялась. – Почему же? У меня шедевральная память.

– Да ты что… – кивнул Зейн и, подперев подбородок руками, облокотился на столешницу. – Как его зовут? – глазами показал на тренера.

– Борька. А-а-а…

Тренер задумчиво хмыкнул.

– Бак? Брут?

Зейн громко расхохотался, облокачиваясь на спинку своего кресла:

– И ты, Брут? Господи, Рэймонд… Он же Бартоломью. И очень обижается, когда его имя неправильно произносят.

Командир подыграл девчонке и ещё долго втихую смеялся, когда она извинялась перед тренером по пути в исследовательский блок – тайное логово всей команды Байо, где закалённые труженики часами оставляли подушечки пальцев на клавиатуре, нюхали колбы и анализировали тонны информации со всего мира.

Здание исследовательского блока – строгий прямоугольник из серого бетона с плоской крышей, под которой скрыты спутниковые антенны и вентиляционные трубы. На фасаде сохранились остатки жёлтой краски, некогда яркой, а теперь чуть облупившейся от частых дождей. Окна – узкие и высокие, как бойницы, многие из них затянуты пожелтевшей плёнкой. У входа двойная металлическая дверь с парочкой крепких охранников, рядом – панель для ввода пароля с динамиком, который громко трещит при каждом вызове.

Внутри ещё хуже, чем представляла Найра. Полы в коридорах выложены из треснутой керамической плитки, кое-где заменённой линолеумом. Стены словно выкрашены в два цвета: внизу грязновато-зелёный, а сверху – выцветший белый. Под потолком тянутся трубы отопления, иногда перемотанные