Сквозь Мглу - Ник Юхарт

— Какого рода работа? — спросил я, аккуратно высвобождая руку, стараясь не показать брезгливости. — «Привилегии» — слово красивое, но на хлеб его не намажешь.

— Ничего, что выходило бы за рамки твоих талантов. — Она спрятала руки в карманы. — У нас есть замки, которые нужно вскрыть без шума, и информация, которая хочет сменить владельца. Думаю, ты уже изнываешь по настоящему делу. Куртова был песочницей. «Арбитраж» — высшая лига. Это твой шанс.

Эта сука знала моё прозвище, специфику работы и даже тот факт, что я умудрился сделать ноги из Куртова. Как именно ко мне привязался этот информационный шлейф — вопрос десятый. Сейчас важнее было другое. Раз уж высокопоставленная ищейка снизошла до почти дружеской беседы и не торопилась пускать меня в расход, глупо было не воспользоваться моментом. Мне нужно было знать, остались ли хвосты.

— Что произошло в Куртова? Всех положили?

Она равнодушно пожала плечами.

— Из того, что я знаю — зачистка прошла штатно. Большую часть твоих подельников ликвидировали при задержании. Тех, кто самолично сдался, отправили на рудники. Но вашего главаря… как его… Сайлас?

Внутри всё натянулось.

— Сайлар.

— Его не нашли. Сквозь землю провалился. Тараканы, знаешь ли, удивительно живучие твари. Так что считай, тебе повезло дважды. Ты жив, и ты не в кандалах.

Старый ублюдок Сайлар жив. Эта новость отозвалась внутри ядовитым уколом — странной смесью сыновьей тоски и ненависти. Жив… Тот, кто поставил руку, научил вскрывать замки и читать людей. И он же, судя по всему, пустил всю банду в расход на последнем деле. Наставник и предатель в одном лице.

— Понятно. Насчет работы… Я планировал залечь на дно. Может, даже попробовать что-то легальное. Мне приелась романтика с побегами от стражи.

Она рассмеялась. Коротко, лающе, без тени веселья.

— Легальное? В Подшпилье? Мальчик, там легальна только смерть от голода. Не смеши меня. Ты вор. Это не профессия а группа крови. «Арбитраж» даст тебе возможность быть тем, кто ты есть, и хорошо заработать. Но выбор за тобой. Хочешь таскать ящики в порту за миску похлебки — дело твое.

— Это всё? — было чувство, как разговор начинает ходить по кругу.

Вся напускная игривость исчезла. Лицо затвердело, превратившись в маску. Она шагнула еще ближе, и её голос упал почти до интимного шепота.

— Это совет лично от меня. Бесплатный. Будь очень осторожен со своими новыми «друзьями» из Дома Ла Брум.

— О, началось… Вы-то, конечно, рыцари в сияющих доспехах. Сама святость с пистолетом за пазухой.

— Ты не понял, — она не поддалась на провокацию. В взгляде появилось что-то странное… похожее на предостережение. — Мы — прагматичны. Если станешь помехой — мы тебя ликвидируем. Быстро. Эффективно.

Она выдержала паузу, давая словам впитаться.

— А они… Для них ты не помеха и не сотрудник. Ты — еда. Или игрушка. Если оступишься с нами, ты просто умрешь. Если оступишься с ними… они выпотрошат твою душу прежде, чем позволят телу умереть. Они древние, им скучно, и они любят играть с едой. Чувствуешь разницу?

Крыть это было нечем.

— Убедительно. Выбор между пулей и пыточной. Спасибо за перспективу. Теперь могу идти?

— Да. — Она снова откинулась назад, возвращаясь к образу скучающего ментора. — Иди, Вэйкор. И смотри в оба.

Разворот на месте — и прочь, без лишних прощаний. Спину жгло, словно на ней выжигали мишень.

В таверне суматоха стихала. Паркон обнаружился в своей комнате: сидел сгорбившись, чистил механизм протеза. Движения скупые, резкие, выдающие крайнее напряжение. Стоило переступить порог, как он вскинул голову.

— Она ушла?

— Ушла, — я прикрыл за собой дверь, отрезая нас от шума.

Паркон отложил тряпку, впиваясь в меня взглядом.

— Чего она хотела, Вэй?

— Предложила сделку, — я устало прислонился к столу. — Моя лояльность и информация в обмен на наши жизни. И… «перспективы» в Подшпилье.

— Вербовка, — фыркнул Паркон, словно это слово было грязным. — Классика. Хотят сделать из тебя свою карманную шестёрку. Ты согласился?

— Купил нам время. Сказал то, что она хотела услышать. Инеж и тебя не тронут… пока играю по их правилам.

Старик шумно выдохнул, и было заметно, как расслабились его плечи, хотя морщины на лбу стали только глубже.

— С дьяволом в карты не играют, парень. Но… у нас и правда выбор невелик. — Он помолчал секунду, оценивая мое состояние. — Ты бледен как смерть. И дело не только в этой стерве, верно?

Я кивнул на дверь, ведущую в общий зал.

* * *

Грубый табурет скрипнул под весом тела. Повисло долгое, тягучее молчание. Взгляд застыл на кружке с тёплым пойлом, но мысли были далеко. В голове бился один образ. Куда реальнее, чем запах кислой капусты и пота вокруг. Человек в рясе.

— В тот вечер… перед тем как я ушел. Помнишь разговор про постороннего?

Старик нахмурился, отложил кружку с пойлом. Он медленно обвел глазами зал, словно пытаясь выудить из пространства забытое воспоминание.

— Вэйкор… в тот вечер таверна была забита нашими. Лесорубы, пара охотников, местные пьянчуги, старый торгаш Гронам со своими байками. — Он помолчал, а потом добавил медленно и отчетливо: — Никто из работников или гостей таверны не видел человека в рясе.

Меня словно водой окатило. Он был там. Я видел его. Он был реален. Но если его никто не видел… что это значит? Что это была за тварь? Или… или его не было вовсе?

Паркон заметил перемену во мне. Животный страх трудно скрыть, особенно когда у тебя дрожат руки.

— Слушай сюда, пацан… — он подался вперед, понизив голос. — Мой ребенок словил пару пуль, а мы с тобой по уши в крови тех, кто шел по твоему следу. Наши линии сошлись. Теперь твои проблемы — это мои проблемы, и обратно не отмотать.

Мой рот открылся, но ни одного слова произнести не удалось. Врать смысла нет. Сказать правду? Это будет звучать как бред сумасшедшего.

— Слушай, Паркон, — взгляд уперся прямо в его глаза. — Тебе лучше бросить этот балласт здесь. Дать пинка и забыть имя.

— Не испытывай моё терпение. Говори.

В моем выпотрошенном состоянии на грамотное вранье тупо не осталось сил. Да и скармливать сказки этому человеку — верный способ лишиться зубов. Единственным рабочим вариантом было вывалить ему всё как есть. С самого начала. Никакой дешевой драмы, сопливых оправданий и попыток выгородить свою шкуру.

— Я вор из Куртова. Пришлось бежать после неудачного дела, когда на хвост села стража.