Геймер - Юлия Игоревна Андреева
Его прошиб пот, ноги затряслись. Он вышел из своей комнаты и, отодвинув легкие сёдзи, оказался в комнате Адамса. Кормчий расположился на футоне со скрещенными ногами и улыбкой дауна.
Здесь Ал мог расслабиться и поговорить сам с собой вслух. Иногда это помогало. Кроме того, он прекрасно понимал, что никто из шпионов не разберет русского, но в то же время доложит своим хозяевам, что приятели мирно беседовали между собой, а уж на каком языке – кто их знает. Что же касается безумного Адамса, то ему было все равно.
– Выход должен быть. В любой игре есть выход – заветная кнопка или клавиша. Игру можно закончить, проиграв ее или выиграв. Всегда есть способ что-нибудь сделать.
Ал попытался сосредоточиться, представив себя в удобном крутящемся кресле перед сияющим монитором. Но у него ничего не получилось.
Зато на звуки голоса в комнату заглянула местная служанка. Ткнувшись лбом в пол, она осведомилась, не нужно ли Андзину-сан чего-нибудь, и скрылась, когда Ал небрежно махнул ей, чтобы убиралась.
Конечно, место и время, куда попал Александр, было сложно назвать игрой. Скорее уж это был донельзя реалистичный мир, в котором нужно было как-то выживать. Но как? Выжить, а еще лучше – поиграть!
– Только сумеешь ли ты сделать хотя бы один ход, прежде чем тебя засунут в котел или изрубят мечами? – спросил он пустоту. – Можно ли играть, когда твоя реальная жизнь, должно быть, давно проиграна? И если эта история подразумевает наличие нескольких жизней, то как узнать, сколько их у меня?
– У настоящего кормчего девять жизней. Так говорил мой учитель. Семь из них я уже истратил, осталось три. Не так плохо, не правда ли, сеньор?
Голос безумного кормчего заставил Ала вздрогнуть. Несмотря на то что Адамс говорил по-английски, у Ала волосы зашевелились на голове, когда он подумал, что кормчий каким-то образом понял его русский.
Адамс поднялся на нетвердых ногах и теперь улыбался, раскачиваясь из стороны в сторону.
«Девять жизней. Он сказал, у кормчих девять жизней? На языке геймеров – десять попыток начать все сначала. Недурные шансы!»
– Вы видите меня, сеньор?
Ал помахал перед глазами кормчего рукой, но тот смотрел куда-то вдаль, его руки сжимали призрачный штурвал.
– Отдать концы, ленивые отродья! Быстрее! Смотри вперед! Правь на юг! Поворачивай, сучий потрох, иди по ветру!..
Глава 25
Синоби в замке
Когда настает день, о котором астролог предупреждал, что тебя ждет смерть, задумайся, чья это смерть: твоя или твоего врага.
Из мудрых изречений даймё Ябу КасигиНочь выдалась темнее темного. В такие ночи люди Токугавы-сан обычно удваивали стражу, командиры Исидо – утраивали. Но в этот раз со стороны господина Исидо были убраны два поста из четырех с восточной стены, а окно второго этажа, находящееся на приличной высоте, сразу же надо рвом, было не закрыто ставнями. Этого хватало для лазутчика гильдии наемных убийц, в которую поступил хорошо оплачиваемый заказ на гостя господина Токугавы – Андзина-сан, прозванного в народе Золотым Варваром. Исидо понимал, что рискует, но тем не менее согласился на предложение ослабить стражу, для того чтобы убийца мог проникнуть в замок.
Заранее подкупленные воины Токугавы-сан сообщили ему все внутренние пароли, коих было немало. Но изумительная, натренированная годами шпионская память могла при желании вместить в себя небольшой свиток хитроумных шифров и иноземных слов.
Убийца шел, скрываемый ночью и своим темным божеством, которому он поклялся верно служить вплоть до самой своей смерти. Этим темным богом был Будда Амида, именем которого творилось зло: одиночные или массовые убийства, отравления целых провинций и, главное, нагнетание всеобщего ужаса перед неотвратимостью Черного Будды – Будды Амиды.
Переплыв под водой замковый ров и переодевшись в приготовленное для него на берегу сухое кимоно цвета ночи, убийца оказался около замка. Он вынул из висящего за спиной мешка парочку стилетов и, втыкая их в углубления между камней, из которых были выложены стены, полез наверх.
Окно. Он подтянулся на руках, грациозно скользнув в коридор второго этажа. Тень стражника из смежного освещенного коридора выдала его точное местонахождение. Точно посланный нож устранил и эту преграду.
Убийца проскользнул в коридор, оттуда на лестницу. Прокрался на половину замка, принадлежащую Токугаве-сан, где переоделся в коричневое кимоно и, уже не опасаясь быть пойманным, продолжил свой путь. Ему были известны все внутренние пароли, он шел прямо к цели.
Возле спален, занимаемых Токугавой и его ближайшим окружением, он достал из потайного кармана нож и прирезал открывшего ему на пароль стражника. То же самое он сделал еще с четырьмя охранниками. Троих задушил, одному перерезал горло.
Убийца уже подошел к комнате, в которой мирно спал Ал, когда кто-то свистнул у него за спиной. Ночной воин обернулся и тут же был позорно оглушен ночным горшком. Довольный собой Адамс саданул еще раз, брезгливо стряхивая с себя вонючие капли.
Со всех сторон к месту происшествия бежали люди даймё. Пришедший в себя и понявший, что проиграл, убийца выкрикнул: «Наму Амида Бутсу!»[39] – и с быстротой молнии перерезал себе горло, забившись в судорогах.
На шум кроме охраны вылетели Ал и осоловелый со сна Токугава, вооруженный катаной и коротким мечом, которые сжимал в руках.
– Как вы могли позволить ему покончить с собой?! – взревел даймё. – Как мы теперь узнаем, кто его послал и кто заказчик?!
Прибежавший вместе с другими на шум Хиромацу опустился на колени перед трупом и начал методично стягивать с него одежду. Когда убийца остался совершенно голым, Железный Кулак нашел на его бедре незаметную наколку и показал ее Токугаве-сан. Маленькую татуировку – китайское изображение особого Будды, Будды Амиды, – невозможно было спутать ни с чем другим.
– Эти поганцы не оставляют следов и никогда не выдают заказчиков.
Хиромацу сплюнул на пол, не скрывая скверного расположения духа.
Потом мысли его метнулись к другой цели. Железный Кулак поднял глаза на все еще стоящего у него за спиной с обнаженными мечами Токугаву-сан. Хиромацу оглядел своего сюзерена с ног до головы, глаза его при этом выдавали нежность и крайнюю обеспокоенность, наверное, больше свойственную любящей матери, нежели закаленному в боях и походах воину.
– Вы в порядке, мой господин?
Хиромацу поднялся, продолжая шарить взглядом по телу Токугавы-сан.
– Пойдем со мной, – распорядился даймё, повернувшись спиной к самураям, слугам и, естественно, трупу.
Бесшумно и привычно за их спинами самураи убирали трупы, слуги меняли запачканные татами на чистые.
– Ну, как считаешь, кто хотел моей смерти? – спросил Токугава, когда они с Хиромацу достигли комнаты, которую