Геймер - Юлия Игоревна Андреева
Тайко, когда желал отличить перед другими своими соратниками Токугаву и унизить Исидо и Ябу, предлагал устроить совместное купание в бане или одновременное писанье с высоты своего любимого балкона в замке. Тайко был безобразен – маленький, с обезьяньим лицом и весь покрыт черной шерстью, как дикари с Хоккайдо, но нефритовый жезл у него был что надо.
Неужели маленький член является преградой для женитьбы? Нет! Тут что-то другое. Как может маленький член помешать в таком важном деле, как брак?!
Вторая жена Токугавы-но Иэясу, сестра тайко, вообще никогда не спала с мужем. Он отдал ей ключи от своей сокровищницы, позволил распоряжаться в его доме, но никогда не переплетал с ней ног. Впрочем, и другим не мешал: для чего лишать женщину радостей с другими, если сам не собираешься доставлять их ей?
А может, Осиба помнит о тех банных заседаниях? Может, она видела Токугаву голым и теперь вынашивает планы сделаться его женой? Токугава вдовец, вокруг него полно наложниц, но он так и не выбрал себе жену. Не потому ли, что это место у него заготовлено для ведьмы Осибы?
Токугава и Осиба – вот когда в стране начнутся полный кошмар, развал и неразбериха.
Исидо подозвал к себе сокольничего и, передав ему надоевшую птицу, велел сообщить племяннику Ямамото, чтобы тот вел охоту вместо него. Подбежавшие самураи помогли Исидо разложить на земле футон, после чего он отослал и их, разлегшись на нем и смотря на плывущие над головой облака.
Исидо знал, что сегодня ни один почтовый голубь ненавистного Токугавы не вылетит из охваченной огнем голубятни. Хорошо, что голуби расположены в одной из башен замка, огонь не сможет распространиться на другие покои. Отлично придумано, славно сработано. Теперь главное – не торопиться в замок: пусть слуги Токугавы-сан сперва проветрят помещения и избавятся от гари, пусть все займет свои прежние места, а усиленный караул не даст другой птичке Токугавы-но Иэясу покинуть без разрешения коменданта осакский замок.
Пойманный в хитроумную ловушку, Токугава был вынужден ждать заседания Совета регентов, в противном случае его бы обвинили в измене и принудили совершить сэппуку. Меж тем заседание Совета откладывалось снова и снова. То какая-то мистическая хворь одолевала одного из членов Совета, то другой впадал в тоску и уныние. Теперь же, когда Токугава умудрился умилостивить Оноси и Кияму и они были готовы прибыть на церемонию созерцания цветка, Исидо догадался уничтожить сам цветок.
Конечно, об этом еще не знали члены Совета; отравленный медленным ядом цветок все еще цвел и благоухал, так что только Исидо знал, что благоухает он смертью и уже наутро его лепестки оденутся в черный цвет, словно в варварский траур. Церемонии не будет, и Токугава опять будет вынужден бродить по своим покоям от стены к стене, от стены к стене – как тигр в клетке.
Собираясь на охоту, Исидо нарочно предупредил начальника охраны своих личных покоев: не мешать слугам, делающим уборку в его комнате. Специально для служанки, шпионившей на Токугаву, он оставил шахматную доску почти на видном месте, чтобы та могла затем рассказать своему господину, какие ходы сделал его враг своими серыми фигурами.
Со страхом и затаенной страстью Исидо ждал ответного хода Токугавы-сан. Токугава не замедлил с ответом.
Глава 26
Путь из Осаки
Надо запастись либо умом, чтобы понимать, либо веревкой, чтобы повеситься.
АнтисфенТокугава был пленником замка в Осаке, пленником своего врага – Исидо. По книге, он должен был выбраться оттуда достаточно интересным способом. Сделав вид, что отправляет в Андзиро вместе с Андзином-сан свою старшую наложницу Кирибуцу, он позволял Исидо попрощаться с ней и удостовериться, что уезжает именно она. После этого самая молодая наложница Токугавы, беременная Садзуко, должна была рухнуть в притворный обморок. И в этот момент, когда все кинутся на помощь пострадавшей женщине, Токугава, одетый в точно такой же костюм, как Кирибуцу, занимал ее место в паланкине, после чего вся компания удалялась восвояси.
Именно эту идею и предложил Токугаве-сан Ал, надеясь, что тот примет ее. Однако великий воин отверг предложение Ала, сообщив ему, что никогда не покинет замок подобным, недостойным самурая, образом. Тем не менее он решил воспользоваться идеей Ала для того, чтобы поиздеваться над караулившим его на каждом шагу Исидо. В благодарность за предложенную идею Токугава частично посвятил Ала в свой план.
Кирибуцу действительно должна была отправиться в отдаленные провинции, куда ее сопровождали Ябу, оба кормчих, Тода Марико и ее муж Тода Бунтаро, парочка священников, готовых по необходимости исповедовать ее, придворные дамы, служанки и обычный самурайский эскорт. При этом осведомитель Исидо, недавно перевербованный Токугавой, должен был сообщить своему хозяину, что в самом начале пути, еще на территории замка, в паланкин к Кирибуцу подсядет незнакомец, которому она должна будет передать письмо с указаниями от Токугавы-сан и получить наиважнейшие сведения относительно перехода нескольких даймё на сторону своего господина. Кроме того, ему было сообщено, что во время прощания беременная наложница Токугавы-сан Садзуко упадет в обморок, что послужит сигналом к тому, что все готово и можно трогаться в путь.
В назначенный день и час, а именно вечером, когда сумерки сделали силуэты нечеткими и линии неверными, Ал дожидался во дворе, когда Кирибуцу со всеми приличествующими случаю церемониями попрощается с остающимися в замке заложниками. Она рыдала, предвкушая расставание со своим господином. Последний снизошел до того, что спустился во дворик, сказал пару слов также отправляющемуся в Андзиро Ябу и нежно распрощался со своей старой наложницей, после чего удалился в свою башню, откуда планировал следить за отплытием галеры. Ал наблюдал за тем, как высокая фигура Иэясу в одежде с плечами, напоминающими крылья, скрылась в одной из дверей замка, и затосковал.
В его паланкине уже лежал раздобытый неведомо где кормчим ребятенок. Последний, должно быть, происходил из самурайского рода, потому что не имел обыкновения плакать или требовать пищи. Ала тревожила мысль о том, что ему не удастся раздобыть для ребенка молока: в Японии, мягко говоря, было не слишком хорошо с животноводством. Но потом он решил, что вполне достаточно найти в Андзиро какую-нибудь бабу с младенцем и поручить малыша ее заботам. Собственно, Эрика как-то умудрялась кормить и прятать ребенка целых семь дней, а значит, нет ничего невозможного. Надо только набраться наглости, сделать рожу кирпичом, и все будут служить тебе и угождать.
Малыш был перепеленат в новую светлую пеленку; та, что была на нем в первый день, оказалась выстирана, выглажена и лежала в сундучке