"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Садише приоткрыла один глаз и улыбнулась — едва уловимо, но достаточно, чтобы Нина поняла: её слова попали в цель.
— Мензин Одаш и мензин Магнеш — молодые мужчины, входящие в полную силу. Ничего удивительного, что они захотели ублажить свой взор женским телом, — продолжила Нина, и её пальцы скользнули ниже, к основанию шеи Садише.
— Но ведь они действительно нарушили правила, — возразила махирад, однако в её тоне уже не было прежней твёрдости. Она словно сама спорила с собой, пытаясь удержать фасад непреклонной власти.
Затем, будто сдавшись, добавила:
— Ну, впрочем, ты права. Мензину Одашу давно пора принимать в своём ложе наложницу. О Магнеше пусть беспокоится мать, а вот Одаш… Нужно как можно скорее провести его пинайт.
— Вы совершенно правы, махирад, — Нина улыбнулась шире, её глаза блеснули удовлетворением.
— Нужно выбрать красивую девушку из новеньких, — продолжала рассуждать Садише, даже не подозревая, что её мысли умело направляют в нужное русло.
— Несомненно, она будет самой красивой, — согласилась Нина, склоняясь ниже. Её голос опустился до шёпота, едва различимого, но оттого ещё более проникновенного. — Но мензин Одаш — наследник самого Повелителя. Он достоин самого лучшего. А что значит красота без ума? В первую очередь девушка должна стать для своего господина верным другом. Разве смогли бы мужчины завоевывать мир, если бы рядом не было женщин?
Махирад задумалась. Её взгляд скользнул к окну, где за резными ставнями мерцали звёзды — молчаливые свидетели дворцовых интриг. Нина вернулась к своему занятию, её руки вновь запорхали над плечами госпожи, но на губах играла довольная улыбка. Она знала: её слова упали в благодатную почву. Скоро они принесут плоды.
— Несомненно, ты права, моя дорогая. Да вот где же найти такую девицу? Чтобы красива, умна и верна? — в голосе Садише прозвучала лёгкая растерянность, но и явный интерес.
— Я могу подсказать, махирад… — тихо, почти нежно произнесла Нина, и в её глазах вспыхнул огонёк триумфа.
***
— Подойди ближе, дитя, — голос махирад Садише, мягкий и властный одновременно, пролился в тишине покоев, словно струя благовонного масла.
Она слегка приподняла руку, изящным движением поманив Анну. Девушка замерла у края роскошного дивана, на котором восседала мать Повелителя, — величественная, словно изваяние из чёрного мрамора, окутанное шёлковыми тканями. Следуя незыблемым правилам дворцового этикета, Анна склонилась в почтительном поклоне, опустив глаза до пола.
Нина, расположившаяся рядом на мягких пуховых подушках, наблюдала за происходящим с едва уловимой улыбкой — улыбкой человека, который знает больше, чем показывает.
— Подними голову, не бойся, — в голосе Садише прозвучала тёплая, почти материнская нотка.
Анна подчинилась, но взгляд её так и остался прикованным к узорчатому ковру под ногами.
— Да, Нина, ты оказалась права, — произнесла махирад на древнем кархитинском наречии — языке, который она хранила для сокровенных бесед со своими приближёнными. — Девушка действительно на диво хороша собой. Но настолько ли она умна?
— О, госпожа, можете в этом не сомневаться, — ответила Нина, также переходя на кархитинский. — Вы можете проверить это, задав ей любой вопрос. — Она выдержала паузу, а затем, с едва заметной коварной улыбкой, добавила: — К тому же, она нас прекрасно понимает. Не так ли, Анна?
— Да, госпожа, — тихо, но твёрдо ответила девушка, впервые подняв глаза на махирад.
В глазах Садише вспыхнул искренний интерес. Кархитинский язык — родной для её матери — был частью её души. Она владела им в совершенстве: говорила, писала, читала. Но язык этот, сложный, изобилующий гортанными звуками и тонкими смысловыми оттенками, давно уступил место более простому наречию. Теперь лишь единицы могли свободно изъясняться на нём.
— Это единственный язык, который ты знаешь? — спросила махирад, слегка наклонив голову.
— Нет, махирад Садише. Я свободно говорю на нескольких языках, — ответила Анна, не дрогнув под испытующим взглядом.
— Какие науки ты ещё изучаешь? — продолжила Садише, и в её тоне прозвучало неподдельное любопытство.
— Я отлично знаю географию, историю, философию. С лёгкостью мне даются точные науки — арифметика, геометрия, физика. Немного разбираюсь в медицине и алхимии, — отвечала Анна спокойно, без тени хвастовства, но с достоинством.
С каждым её словом глаза махирад загорались всё ярче. Она переводила взгляд с Анны на Нину, и в этом взгляде читалось растущее удовлетворение. В уме она уже сложила два и два: именно эту девушку Нина когда‑то попросила в качестве помощницы. Как всегда, наложница сумела разглядеть в ней то, что скрыто от других.
— Садись рядом с нами и отведай сладких фруктов, дитя моё, — с тёплой улыбкой произнесла Садише, указывая на место подле Нины.
Анна благодарно склонила голову и опустилась на подушки. Махирад наблюдала за обеими девушками, и в её сознании уже зрел план: пинайт Одаша нужно провести как можно скорее.
Но могла ли она предположить, что мысли её текут в том же направлении, что и у старшей наложницы? Что обе они, каждая по‑своему, уже видят Анну в роли той, кто изменит судьбу наследника?
***
На следующий день махирад Садише восседала за утренней трапезой рядом с сыном — Повелителем Джихиньяром. По правую руку от него — она, мать, чья власть держалась на мудрости и незыблемых традициях. По левую — Бильшияр, старшая наложница, чьё влияние зиждилось на страсти и хитрости.
Воздух между ними был наэлектризован, словно перед грозой. Обе женщины, каждая по‑своему властная и гордая, то и дело бросали друг на друга взгляды — острые, как лезвия. В этих взглядах не было ни тепла, ни снисхождения — лишь холодная, упрямая ненависть.
Разговор не клеился. Что могли сказать друг другу две женщины, делившие сердце одного мужчины? Казалось, между ними не осталось ни единой темы, способной объединить их. По крайней мере, так думали обе.
Джихиньяр, наблюдая за этой молчаливой схваткой, лишь устало вздыхал. В глубине души он мечтал о мире между ними, о