Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

В этот момент перед глазами развернулась системка:

Чистильщик Денис Рокотов! Для вас сгенерировано пространственное убежище 1-го уровня.

Объем — 1 куб. км.

Среда — плодородная почва, водоем, лесной массив.

Граница — непроницаема в обе стороны.

Скорость течения времени внутри убежища: 50 % от внешнего.

Точка входа открывается в любой подготовленной зоне жилого модуля.

Доступные действия: расчистка, обустройство, посев.

Расширение убежища — по мере освоение необжитой территории.

— Хм-м… — сказал я вслух.

— Что? — напряглась Вика.

Я зачитал описание убежища. Сергеич поскреб щетину и выдал:

— Так это что ж… тут и отоспаться можно?

— Ага, — кивнул я. — По идее, день тут — всего полдня там. И, думаю, если прокачать убежище, тут время будет еще медленнее идти.

— Круто! — сказала Лиза. — Жаль, сюда саму базу нельзя перетащить.

— Интуиция подсказывает, что и такое будет возможно, — ответил я. — Ну и напрашивается вопрос: если кто-то снаружи уничтожит нашу базу, что случится с убежищем? Оно внутри базы, или на базе просто переход в это место?

— Да уж, загадка на загадке, — пробормотал Сергеич.

— Огород тут выйдет неплохой, — сказала Вика. — Запасы тут хранить. И бункер, если снаружи прижмет.

Сергеич хмыкнул, нагнулся, подцепил горсть земли. Размял в пальцах, понюхал, лизнул.

— Сергеич! — поморщилась Лиза.

— Чернозем, — констатировал он, выплюнул и отерся рукавом. — Жирнючий. Картоху надо садить, ведь три урожая снимем. Если б еще достать ее, прорастить…

Я представил Сергеича в соломенной шляпе, с тяпкой, орущего на Репяха, чтоб тот рядки ровнее тянул, и хмыкнул.

— Семена в городе поищем.

Лиза, не дослушав, пошла к деревьям. Я двинулся за ней. Тетыща и Вика разошлись в стороны прощупывать периметр. Сергеич остался топтать чернозем. Лицо у него при этом было такое восторженное, что я подумал, что тут готов землю жрать. Да я и сам ощутил укол в груди — словно домой вернулся.

Так мы и шли, с наслаждением вдыхая родной воздух, и в какой-то момент я почувствовал на щеке мягкое прохладное прикосновение. Замерев, я протянул руку. Воздух впереди был… И вдруг перестал быть. Я уперся ладонью во что-то упругое и теплое, нетвердое. Незримая стена.

Лиза тоже уперлась в нее и ойкнула.

— О-па, — сказал я. — Гражданочка, дальше не положено.

Лиза приложила ладонь к препятствию рядом с моей. Закрыла глаза.

Подошел Тетыща, постучал костяшками. Звука не было.

— Граница куба, — определил он. — Метров пятьсот от центра. Что дальше — видно, но проходу нет.

— Ага, — сказал я и двинулся вдоль границы.

Дальние березы и вода за стеной не приближались и не отдалялись, а шли строго параллельно. Картинка на стекле.

— Декорация это все, похоже, — сказал я. — По крайней мере то, что за стеной.

— Точнее — иллюзия, — согласился Тетыща. — За границей ничего нет. Или нечто, чего мы не способны воспринять.

— Денчик, — Вика хмуро глянула на стену, потом на меня. — Не нравится мне это. Отправим мы сюда наших детей да баб, а потом — щелк, и нет их. Жнецы ж не дураки от лишних душ отказываться.

— Нас бы уже сожрали, — покачал головой я. — Соберем клан, будем думать, что с этим убежищем делать. Главное мы выяснили — тут есть воздух и вода, значит, это действительно убежище, а не ловушка.

— Картоху садить надо! — повторил Сергеич.

Лиза вздохнула. Положила ладонь на стену снова, постояла подольше.

— Угрозы здесь я не чувствую, — сказала она наконец.

— Отсутствие угрозы — это не значит «безопасно», — буркнул Тетыща.

— Это значит, что ловушки сейчас нет, — возразила Вика. — Но не факт, что она не появится.

Я кивнул, не зная, кого слушать, после чего мы двинули назад.

По дороге заглянули к воде. Это было небольшое озерцо, метров сорок в поперечнике. Чистое дно, видно было мальков у берега. Вика сняла ботинок, окунула носок и зажмурилась.

— Вода теплая! — радостно воскликнула она.

— Огороды, — пробормотал догнавший нас Сергеич. — Скотину пасти. Сараи. Это ж, ексель-моксель, дача! Деревня! Свиней разводить можно! Картохи насадить!

Тут он обратил внимание на озеро и завопил:

— Тут и раки есть, зуб даю! Это же жить да жить тута!

Слушая его мечты, я огляделся, посмотрел на голубое небо, на березы, на ровный край озерца. Хорошо. И жутко именно тем, что хорошо.

— Костя, — сказал я. — Короче так. За следующие сутки нам нужно организовать тут все для жизни. Запас провизии — сюда. Поросят тоже. Анну с монахинями — пусть выберут участок под огород, попробуй выбить семена, да ту же картоху, через пищевой синтезатор. Если не сработает, будем думать.

— Принято, — кивнул Тетыща и добавил: — Полелес. Поле и лес, ты понял, Денис?

— Ага.

Я шагнул в дрожащий контур портала. Два шага — и снова столовая.

Снаружи на белом песке смеялись и плескались мои люди.

Что ж, жить можно.

После того как мы исследовали убежище, я поднялся в медблок проверить раненых. Все-таки наша база — чудо. Если бы не реанимационная капсула, не выжили бы ни Эдрик, ни Кема, ни Дак, ни, наверное, Семецкий. Да и остальным пришлось бы несладко — мне в первую очередь, я бы просто не успевал восстанавливаться между волнами.

Короче говоря, реанимационный модуль спас всех нас. Тут, как ни крути, а спасибо Папаше, выбившему контейнер с улучшением. Да, я тогда мог усилить себя, а не клан, и так, думаю, поступили остальные, кому достался этот дивайс, но сейчас я был рад тому выбору. Эх, учла бы еще система при проектировании, что капсула одна, а раненых — очередь, было бы совсем по-божески.

Элеонора сидела на кушетке, полузакрыв глаза. Встрепенулась на мои шаги:

— Мы с Гюнтером чередуемся. Зря, наверное: и капсула работает, и таблетки, и Крош… А еще — зелья Натальи.

Я заглянул в капсулу, где лежал рапторианец с поджатым хвостом, форму которого приняло стекло. «Активность» — 28 %. Медленно восстанавливается, пусть полежит еще. Главное — чтобы поднялся к тому моменту, как за ним-отступником придут, иначе придется тащить его подальше от купола, чтобы не открыть вражеский портал прямо на базе. Таймер до следующей волны у него в интерфейсе, но он без сознания, и от таймера сейчас толку как от часов на запястье у спящего. Впрочем, по моим прикидкам, часов пять у нас оставалось. Может четыре, но не меньше, потому что Кемины арабы пришли почти одновременно с израильтянами.

Потом я подошел к «Индейцу» Даку, возле которого сидел