"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Этот человек мало похож на важного господина, — заметил Чоксо, глядя ему вслед.

— Этого человека уважают, к нему прислушиваются все торговцы в столице. Он один из старейшин торговой гильдии, — пояснила Анна, поднимаясь с кресла. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость. — Возвращаемся.

Она едва успела сделать пару шагов, как мир перед ней вдруг потемнел, а земля словно разверзлась под ногами. Если бы не молниеносная реакция Чоксо, Анна непременно оказалась бы на полу.

— Что с тобой?! — вскричала Ферухе, бросаясь к ней.

— Ничего страшного, — выдохнула Анна, когда пелена перед глазами понемногу рассеялась. — Это из‑за жары. Спасибо, Чоксо.

Вакхалиец не спешил отпускать её. Его хмурый взгляд скользил по бледному лицу госпожи, словно пытаясь прочесть скрытые симптомы недуга. Она и так слишком хрупка, — пронеслось у него в голове. Ест мало, спит урывками, а всё время проводит в бегах — на встречах, переговорах, изо всех сил стараясь помочь своему господину.

Убедившись, что Анна снова твёрдо стоит на ногах, Чоксо отступил, но остался рядом — на расстоянии вытянутой руки, готовый в любой миг подхватить её снова.

Вопреки первоначальному замыслу направиться в главный зал гарема, Анна повернула к своим покоям. Её состояние всё ещё оставляло желать лучшего: пропущенный завтрак и палящее солнце оказались для её организма злым сочетанием.

— Я схожу к лекарям за лекарством, — сказала Ферухе. — И заодно загляну к Сайсу. Благодаря Нине он проводит там пару дней в неделю, обучается лекарскому делу.

Едва Анна переступила порог своих покоев, двери снова распахнулись — и на пороге возник мензин Одаш.

— Сердце моё! — выдохнул он, в одно мгновение преодолев расстояние между ними и заключив девушку в крепкие объятия.

Анна замерла — а затем рассмеялась от неожиданной радости. Вдыхая родной запах его кожи, смешанный с ароматами солнца и моря, она вдруг ощутила, как слабость отступает, а на душе становится светло и тепло. Он только что вернулся — и сразу пришёл ко мне, — подумала она с нежностью.

— Любовь моя, моя Анна, — шептал Одаш, осыпая её лицо лёгкими, как пёрышки, поцелуями.

— Господин, вы вернулись, — с искренней улыбкой произнесла Анна, глядя ему в глаза. В них отражалось всё, что она не могла сказать словами.

— Я считал дни и ночи до нашей встречи, — признался он. — Ни на минуту из моей головы не выходил твой образ. А ты? Ты скучала по мне?

— Конечно, господин мой, — ответила Анна и сама потянулась к его губам.

***

Чуть позже они лежали в постели, и Одаш нежно перебирал её волосы, пропуская сквозь пальцы шёлковые пряди.

— Я чуть с ума не сошёл, — тихо признался он. — Мне тебя не хватало.

Анна прижалась к его плечу, вслушиваясь в мерный стук его сердца. В этот миг мир сузился до тепла его рук, до запаха его кожи, до тихого шёпота ночи. Но где‑то на краю сознания тлел тревожный огонёк.

— Господин мой, но ведь однажды вам придётся меня отпустить, — прошептала она едва слышно.

Она почувствовала, как мгновенно напряглось тело мужчины — словно каменная глыба под тонкой тканью одежды. Он приподнялся на локтях, нависая над ней грозной, несокрушимой скалой. Брови его сошлись в одну жёсткую линию, а взгляд, лихорадочный и беспокойный, метался по её лицу, будто искал там ответ на невысказанный вопрос.

— Что ты такое говоришь? — голос его прозвучал глухо, почти угрожающе.

Анна не отвела глаз. Спокойно, с тихой печалью во взгляде, она повторила:

— Рано или поздно вы женитесь. Не думаю, что ваша жена так просто примет ваши чувства ко мне.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. А затем Одаш вдруг расслабился. На его лице расцвела тёплая, почти детская улыбка. Он нежно поцеловал её в кончик носа и опустился обратно, прижав её к себе ещё крепче — так, словно боялся, что она растворится в воздухе.

— Любовь моя, — прошептал он, уткнувшись в её волосы, — я женюсь только на тебе.

Анна ничего не ответила. Слова были излишни. Всё, что ей нужно было услышать, уже прозвучало — тихо, но твёрдо, как клятва, высеченная в камне.

***

Повелитель Джихиньяр в очередной раз пробежал глазами по строкам договора. Бумага в его руках казалась невесомой, но значение её было огромно. Он медленно поднял взгляд на наследника, и в глубине его зрачков мелькнуло нечто, похожее на одобрение.

За два года с момента возвращения Одаша в столицу трясущийся, неуверенный юноша превратился в мужчину — собранного, целеустремлённого, проницательного. Теперь перед ним стоял не робкий отпрыск, а будущий правитель: сильный, расчётливый, умеющий держать себя в руках.

«Возможно, оставить его наследником — не худшее решение», — пронеслось в мыслях Джихиньяра. Но вслух он этого не скажет. Особенно Бильшияр.

Их любимый сын отдалился. Уже почти год он живёт вдали от столицы, изредка напоминая о себе короткими, сухими письмами. Бильшияр терзалась горечью и разочарованием, а утешением ей служила лишь Тамиша, неизменно находившаяся рядом.

— Что ж, — произнёс Повелитель, откладывая документ. Голос его звучал ровно, без тени эмоций. — Этот договор — лучшее доказательство того, что ты справился с задачей, сын мой.

Одаш не дрогнул. Ни единый мускул на его лице не выдал бури, бушующей внутри. Сын мой. Впервые отец назвал его так — не «наследник», не «мензин», а просто «сын».

— Благодарю за оказанную честь, Повелитель, — склонил голову Одаш, сохраняя безупречную выправку.