"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Госпожа Анна, вы в своих покоях, — мягко, но чётко произнёс лекарь. — Вы помните, кто я?

Анна всмотрелась в его лицо и молча кивнула. Она знала этого человека — он не раз помогал ей.

С его помощью она села, опершись на подушки, и тихо попросила воды. Ферухе мгновенно выполнила просьбу.

— Что с девушками? — первым делом спросила Анна, едва утолив жажду.

Никто не ответил.

— Когда Чоксо вернётся, пусть сразу же зайдёт ко мне, — распорядилась она.

— Да погоди ты! — не сдержалась Нина, шагнув к постели. — Не это сейчас важно. Как ты себя чувствуешь?

Анна прислушалась к себе. К её удивлению, она ощущала себя даже лучше, чем до обморока. Головокружение и тошнота исчезли, будто их и не было.

— Я чувствую себя… неплохо, — призналась она.

Лекарь удовлетворённо кивнул.

— Госпожа, испытывали ли вы в последнее время головокружение, тошноту, слабость? — спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Именно так. Я думала, что всё из‑за жары, — ответила Анна, не решившись упомянуть свои подозрения об отравлении. Она не доверяла этому лекарю до конца, хоть он и служил им верой и правдой, да ещё и обучал Сайса.

Ферухе и Сайс переглянулись. Нина нахмурилась, но тут же удивлённо обернулась к ним. Лекарь что‑то пробормотал себе под нос — тихо, неразборчиво, но это заставило Анну напрячься. Она вопросительно посмотрела на своих людей.

— Анна… — Ферухе замялась, слегка покраснев. — У тебя уже три месяца как не было лунных дней.

Анна замерла, не сразу осознав смысл сказанного. Она была так занята, что не обращала внимания на подобные вещи. В первый год после начала цикла такое уже случалось — она не видела в этом ничего необычного.

Она всё ещё не понимала, к чему они клонят, когда лекарь поднялся со своего места и низко ей поклонился.

— Госпожа! Вы носите дитя!

***

Одаш медленно обвёл взглядом тренировочное поле. Его младший брат Магнеш был поглощён тренировочным боем — сражался на мечах с мужчиной постарше, судя по всему, одним из сыновей второго советника.

Старший мензин замер на краю площадки, колеблясь. Нужен ли этот разговор? Мысль билась в голове, но письмо, подсунутое под дверь его комнаты, не давало покоя. Оно жгло изнутри, как раскалённый уголь.

Он знал: брат влюблён в его женщину. Когда‑то это разъедало душу ревностью, но со временем чувство притупилось. Одаш любил Анну. Доверял ей безоговорочно. Она не могла его предать.

Но письмо…

«Избранная Анна и мензин Магнеш скрывают свои отношения», — гласила скупая строка.

Разум твердил: это невозможно. Но сердце, отравленное сомнением, требовало проверки.

Едва Одаш ступил на поле, бойцы замерли. Отсалютовав наследнику Повелителя, соперник Магнеша поспешно отступил, поняв, что братья желают остаться наедине.

— Не желаешь составить мне компанию, брат? — холодно произнёс Одаш, выбирая меч с настенной стойки.

Он встал напротив Магнеша. Сталь сверкнула в лучах полуденного солнца.

Мечи скрестились.

Скрестились и взгляды — два мира, две правды, две боли.

Одаш атаковал яростно, обрушивая на брата всю силу обиды и недоверия. Но Магнеш, несмотря на усталость после предыдущего боя, отбивал удары с хладнокровной точностью.

Наконец, отразив очередной выпад, Магнеш отступил на шаг.

— Что ты хочешь, брат?

— Это правда? — голос Одаша прозвучал глухо. Он бросил письмо в руки Магнеша.

Тот вонзил меч в землю, развернул лист и прочёл единственную строку. На его лице промелькнула горькая усмешка.

Провокация. Наглая, грубая провокация.

И Одаш на неё поддался.

— Ты смешон в своей ревности, Одаш. Но ещё и глуп, — тихо произнёс Магнеш. — Я бы всё отдал, чтобы она была со мной. Но она… она выбрала тебя.

Его голос дрогнул, но он продолжил:

— Я предлагал ей всё. Я готов был положить к её ногам целый мир. Но она осталась с тобой. Здесь. В этом месте, где её считают лишь вещью. Анна выбрала тебя — несмотря ни на что.

Магнеш сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза брату.

— Поэтому ты не должен был даже мысли допускать, что написанное там могло быть правдой. Ты не достоин её преданности.

Одаш почувствовал, как стыд обжигает изнутри. Даже Магнеш понимал: это бред. Но любовь… любовь всегда слепа.

— Я не хочу считать тебя врагом, Магнеш, — наконец произнёс он. — Ты едва ли не единственный, кто после моего возвращения в столицу относился ко мне как к человеку, а не к трусливому мусору. Но Анна… Её я никогда не отдам.

Слова прозвучали твёрдо, как клятва. Как граница, которую нельзя переступить.

Магнеш медленно кивнул. В его глазах читалась боль — но не злоба. Лишь горькое смирение.

— Понимаю, — сказал он, поднимая меч. — Тогда давай закончим этот разговор так, как подобает мужчинам.

Магнеш замер, наблюдая, как брат бросает меч к своим ногам, разворачивается и широкими шагами направляется к выходу с тренировочного поля. В груди клокотала смесь досады и… почти облегчения. Наконец‑то сказано всё.

Но едва Одаш достиг края площадки, к нему подскочили двое стражников. Их торопливые речи, сбивчивые жесты — всё это мгновенно изменило выражение лица наследника. Он схватил одного за ворот, встряхнул с такой силой, что тот едва устоял на ногах, выкрикнул что‑то резкое и, оттолкнув стража, ринулся прочь.

Магнеш, заинтригованный, подошёл к оставшимся воинам.

— Что случилось? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— В купальнях…