"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Он обеими руками схватился за ногу, и стало видно, как светло-жёлтая штанина пустынной формы на правом бедре пропитывается кровью. При таком слабом свете она казалась чёрной.

Пустынник стремительно бледнел, теряя много крови, ведь она брызгала, как под напором. А Кеннет, такой же бледный, как умирающий инф, отошёл к стене.

На пол упал выкидной нож и звякнул. Лезвие окровавленное. На рукоятке была грубо выгравирована крысиная голова — знак «Ржавых Крыс», некогда известной подростковой банды из города Кхарас в Хитланде.

— Вашу мать, — проговорил Кеннет и попытался взять нож, но рука плохо слушалась.

Но когда он услышал шаги, то подхватил не нож, а лежащий на полу пистолет. А в проёме появился ещё один пустынник, который сразу начал целиться из автомата.

— Ах ты!.. — только успел прокричать офицер-инспектор.

Но нападения не было. Примчавшийся сзади рыжеватый пёс напрыгнул на пустынника сбоку и вцепился зубами ему в руку.

Кеннет прицелился и выстрелил, но пёс так и продолжал рвать руку трупа. А в проходе послышались шаги. Кеннет очень глубоко вздохнул, поправил фуражку и посмотрел на вошедших.

— А у нас тут прорыв, старшина, — бодрым голосом сказал он, пряча трясущуюся руку за спину. — Хорошо, что я сюда прогуляться зашёл.

— Понял, господин офицер-инспектор, — Ильин уважительно посмотрел на него и на два трупа под ногами, а затем отдал распоряжение бойцам: — Ты и ты — вниз. Ты — сапёров зови!

Когда они убежали, Кеннет устало привалился к стене и сполз вниз. Пёс сел рядом с ним и заскулил, а потом лизнул в лицо.

У банка…

Зорин не отрывался от прицела. Танки его батальона били по зданию. Снаряды ударялись в стены, взрывы происходили и внутри, но всего этого было мало.

Оттуда стреляли пулемёты, чуть ли не из каждого окна. Сплошной поток трассирующих не давал шансов пехоте даже поднять голову, не то что выдвинуться. И что хуже — у них были управляемые противотанковые ракеты, которые не давали бронемашинам занять позиции удобнее.

И обойти пехота не может, ведь инфы развернули зенитку. Тяжёлая двухствольная установка только что снесла взвод атакующих морпехов, а теперь долбила по той стороне моста, по бойцам, которые пытались помочь объединённой группировке взять этот банк.

— Сучья зенитка! — вырвалось у Зорина. — Снять её!

А потом земля содрогнулась.

— Какого?.. — пробормотал он.

Я будто различал, что происходит. Тот дух-Небожитель, что был в подвале и хотел взять моё тело, был рядом и был готов действовать.

Небожитель снова показывал мне другие времена, когда шагоходы ещё были на вооружении и считались непобедимой силой. Он помогает? Или надеется отыграться в нужный момент? Я ему не верил, но он точно не хочет, чтобы я умер, поэтому будет помогать.

В его воспоминаниях ригги стояли на холме, который трясло от землетрясения, а по земле расползались трещины. И шагоходы проваливались туда. Потому что под холмом были залежи игниума, и дух, усиленный эссенцией, мог воздействовать на игниум даже на расстоянии. Он вызвал землетрясение.

Не зря этот банк показался мне храмом, когда я его увидел. Это и был старинный храм, посвящённый предкам. А храмы в те времена строили на месторождениях игниума, чтобы духи в свечах были сильнее.

Ведь в давние времена духи отвечали на молитвы и были способны на многое, если у них были силы.

Я смотрел на землю под зданием и видел светящиеся жилы в глубине. Мог разглядеть их и до этого, но слабо, а когда предок из танковой свечи согласился помочь, для меня они засветились ярче, чем солнце. И с эссенцией я мог на них влиять.

Я видел месторождения и давил на них, пытался поджечь и взорвать. Шар в голове будто становился больше, а руки чувствовали нестерпимый жар. При этом я машинально отдавал приказы об обходе и начале атаки, реагировал на появление подкреплений инфов, слушал доклады.

Но понимал, что главное сейчас происходит там, под землёй.

И когда напряжение достигло пика, всё получилось.

Здание, где мы находились, начало дрожать, с потолка посыпалась пыль, упало чьё-то фото, висящее на стене. Радист тревожно посмотрел на потолок и притянул радиостанцию к себе поближе.

А затем вдруг погасли огни прожекторов, стоящих у банка. Замолчала зенитка и попыталась уехать.

Стало тихо, никто не стрелял всего несколько мгновений.

А затем раздался громкий гул. И здание банка начало трястись, будто оно стояло на слое желе.

И этот уродливый храм начал рушиться.

Сначала по фасаду прошла трещина — от крыши до фундамента, будто кто-то раздвигал здание изнутри. Потом вторая, третья. Стены начали ходить волнами, во все стороны посыпалась пыль.

Из окон вылетели немногочисленные уцелевшие стёкла и обломки рам, за ними полетели камни, куски штукатурки, чьи-то тела.

Я смотрел дальше. Рация замолчала, все смотрели.

Трещины по земле расползались, как паутина. Земля под банком вспучивалась, из разломов валил пар, подсвеченный снизу багровым. Игниум в недрах раскалялся, плавился, рвался наружу, а его пар обжигал. Стало намного теплее. Но мост держался, хотя его болтало.

Под землёй что-то глухо ухнуло. Потом ещё раз. Правое крыло банка просело на метр, накренилось. С крыши посыпалась черепица, следом полетели пулемётные гнёзда вместе с расчётами. Крики тонули в грохоте падающих камней.

Что там происходило вблизи, я не видел. Видел только последствия. Здание банка разрушалось так, будто по нему стреляла крепость из главного калибра.

Даже сильнее.

Под мостом всё тряслось. С опор сыпалась каменная крошка, но эпицентр был в другом месте, и мост держался. Отвалилась пара плохо закреплённых бочек, вода зашипела.

— Это кто так хреначит? —