Так себе рабыня - Яна Каляева

— Приблизительно. Найдем… Хотя чуть опоздаем, шоу начнется через полчаса.

— Ничего, — я усмехнулась. — Вот подъедем и устроим им настоящее шоу.

Добравшись почти до места, мы оставили мотоциклы за барханом и пошли пешком, пригибаясь к земле. Илья держал "татаринов' наизготовку. Я шла следом, пистолеты в руках. Было уже почти темно.

Мы перевалили через гребень, и я увидела внизу бойцовую яму. Металлические контейнеры, сваренные в кольцо, образовывали некое подобие арены. На склонах лощины сидело с полсотни зрителей — пестрая смесь, в основном всякий сброд, многие со стволами. Свет давали прожекторы на вышках. Питал их старенький надрывно тарахтящий генератор.

На песке, в перекрестье лучей, я увидела Айше. Она была в коротком обтягивающем платье, босая, с мачете в руке; меня удивило, что робкая безответная турчанка стояла в бойцовской стойке, спружинившись, выставив оружие перед собой. Напротив нее, в клетке из толстых прутьев, металось что-то темное. Клетка еще не была открыта, и публика недовольно улюлюкала, требуя зрелища.

— Твою ж Галадриэль! — выдохнула я. — Они решили скормить ее какой-то животяге!

Руки чесались с порога перебить всю эту сволочь, но их было много, и сперва следовало разобраться, что к чему. Мы принялись наблюдать. Охранников в разномастном камуфляже было человек десять. Они то и дело подбегали к трем фигурам в кожаных куртках у выхода. Те важно кивали, отдавая распоряжения

— Я могу взорвать генератор, — сказала я тихо. — Тогда здесь станет темно.

— Темнота — друг диверсанта, — кивнул Илья и достал из кармана разгрузки пузырек. — Вот, выцыганил у приятелей из опричнины полезную штуку… По капле в каждый глаз — и будешь прилично видеть в темноте примерно полчаса. Щит от пуль можешь поставить?

Я смутилась:

— Хилый, и только на себя.

Защита мне давалась плохо, мой щит мог в лучшем случае замедлить три-четыре пули, выпущенные с приличной дистанции, потом развеивался. Однако это лучше, чем ничего.

— Это нормально, — кивнул Илья, поправляя автоматный ремень. — У меня свои методы. Главное — береги себя.

Толпа зашумела громче, требуя начать шоу. Что ж, они получат шоу!

— Принято. Идем!

Я скользнула вниз по склону, Илья пошел параллельно, держась чуть выше. Звук наших шагов тонул в шуме.

Внизу гудел генератор — старая дизельная установка, от которой тянулись силовые кабели к прожекторам. Рядом дежурили двое охранников. Я прощупала конструкцию эфиром и сломала трубку в системе охлаждения. Антифриз начал вытекать под давлением, температура быстро росла. Вторым эфирным усилием я ослабила крепления клапана. От повышения давления его сорвало, горячее масло фонтаном ударило в раскаленный выпускной коллектор.

Воздух взорвался. Генератор зашелся ревом, из щелей повалил черный дым, а через секунду блок цилиндров лопнул по шву, выплескивая наружу раскаленные газы и осколки кожуха. Горящее топливо разлилось по песку, бочки с соляркой опрокинулись, подхваченные ударной волной. Пламя взметнулось вверх и распространилось по земле. Один охранник вспыхнул с головы до ног, другого взрывной волной отбросило в огонь. Троих зрителей зацепило осколками — они осели на месте. Остальные пытались сбить с себя огонь, катаясь по земле. Трибуны огласил вопль — те, кто был рядом с генератором, кричали от боли, остальные — от ужаса.

Прожекторы вспыхнули напоследок и погасли, арена погрузилась во мрак. Опричное средство действовало — я видела все вокруг довольно четко. Люди повскакивали с мест, заметались. В суматохе никто не заметил, как Илья открыл огонь. Короткая очередь из "татаринова' — охранник у клетки упал с развороченной грудью. Вторая — другой, целящийся в толпу, рухнул с пробитой головой. Следующая скосила сразу троих организаторов действа. Бывший гладиатор двигался так быстро, словно летал над трибунами — ангел мщения посреди пылающей пустыни. Я пристрелила оставшихся охранников — или каких-то вооруженных людей в камуфляже, в суматохе было не разобрать. Кто-то палил в ответ, но мы оба не стояли на месте, и попадали стрелки или в молоко, или в других зрителей.

Публика, крича и толкаясь, бросилась врассыпную. Зрителям повезло, что дверей тут не было, а то случилась бы давка.

— Уже уходите? — спросила я светским тоном, однако никто не задержался, чтобы мне ответить.

Скоро остались только тяжело раненые, но добивать их было недосуг. От парковки раздался гул разномастных двигателей.

Даже не знаю, и что им не понравилось? Они же пришли сюда за кровавым зрелищем — и мы обеспечили кровавое зрелище, причем с куда более впечатляющей драматургией, чем банальное поедание девчонок дикими зверями!

Я нашла глазами замершую Айше и двинулась к ней. Надо забрать ее и других рабов и проваливать отсюда, пока кураторы этого шоу не нагрянули с подкреплением… Я почти спустилась на арену, потому увидела, как обезумевший от огня и криков зверь в клетке всем телом бросился на дверцу — и выломал ее. Это была тварь из аномалии, рогатая гиена с шипами на хребте и горящими алыми глазами. Монстр молниеносно кинулся на Айше. Я вскинула пистолеты, но стрелять не решилась — велик риск зацепить женщину.

Тварь прыгнула. Айше шагнула назад и ударила по морде мачете. Зверь взвыл, развернулся, снова рванул. Она нырнула под его грудь, и я услышала чавкающий звук — лезвие вошло в брюхо, полоснуло. Тварь дернулась, но не упала, только отчаянно взвыла. Айше уворачивалась от атак и каждый раз оставляла рану: рассекла плечо, перерубила лапу, полоснула по боку. Зверь рычал, захлебываясь кровью. Движения замедлились, я прицелилась, чтоб наконец пристрелить монстра… но нужда в этом уже отпала.

Зверь бешено взвыл и прыгнул в последний раз. Айше встретила его клинком — мачете вошло в глазницу, пробило череп. Тварь рухнула, дернулась и затихла. Айше с усилием выдернула клинок, вытерла о подол и посмотрела прямо на меня. В ее глазах не было ни страха, ни удивления — словно я не подожгла арену, а просто зашла поздравить ее с победой.

— Ты видишь, — сказала Айше. — Я могу драться.

Это была уже не та женщина, которая верила, будто муж продал ее в рабство из-за того, что она была недостаточно хорошей женой.