Так себе рабыня - Яна Каляева

— Конечно, — ответила я. — Конечно, ты можешь драться за себя. Ты теперь никому не позволишь обращаться с собой как с грязью, правда?

И утерла ладонью слезящиеся глаза — морготов дым достал.

Подбежал Илья, таща за руку девчонку в таком же, как у Айше, сексапильном платьице.

— Вас было трое, — сказала я.

— Ванда погибла в первом бою, — ответила Айше. — Пустынный лев оказался сильнее. Мы сегодня выступаем двоем.

— Уже выступили, — бросил Илья. — Шоу окончено. Уходим.

Мы побежали к мотоциклам, оставляя за спиной дымящуюся арену. Я взяла в седло Айше, Илья — вторую девушку.

Всю дорогу до Мачоси Айше левой рукой цеплялась за меня, а в правой — сжимала мачете.

— Вы же оба понимаете, что остаетесь здесь на свой страх и риск? — спросил Тургенев скрипучим голосом. — Порталы откроются через три часа. Наш контингент и все спасенные будут эвакуированы. Вообще-то вы оба должны отправиться с нами…

— Это не ко мне, — я пожала плечами. — Портал же откроется в Россию? А я приговорена к изгнанию, если вы вдруг забыли…

Тургенев раздраженно махнул рукой:

— Формальности не должны мешать делу. Я организую тебе транспорт до Касабланки, ты успеешь подготовиться к вступительному испытанию во "Врата моря'. Это теперь твоя обязанность, между прочим! Ты хотя бы выяснила, в чем это испытание состоит?

— Я знаю, в чем состоит мое испытание прямо сейчас! — отрезала я. — Долорес только стукнуло восемнадцать, она еще школу не закончила! Я не могу оставить ее в рабстве…

…в отличие от вас, едва не закончила я, но прикусила язык. Тургенев набрал полную грудь воздуха — наверное, чтобы выразить недовольство моим наплевательским отношением к субординации, но тоже промолчал. Усвоил, что чьей-то собственностью я уже побыла и возвращаться в это состояние не намерена.

Похоже, мы понемногу срабатываемся.

— Ты знаешь, Рома, что я тоже возвращаться не намерен, — сказал Илья. — Покатаюсь с Гайкой, если она не против.

Еще бы я была против! Честно говоря, без Илюхи мои шансы разыскать точку где-то в Азании стремились к нулю. Как и добраться туда одним куском…

— Ну что с вами будешь делать, — вздохнул Тургенев. — Но запомни, Гайка, через месяц ты должна появиться в Касабланке. Меня утешает только то, что для гладиаторов важно это… как сказать по-русски… на авалонском оно называется personality.

— Харизма, — пробурчала я. — То есть харя после катаклизма… С этим у меня порядочек, меня никогда не бывает мало.

— Тут не могу не согласиться, — ответил Тургенев. — И вот что еще — Эру Илюватором заклинаю, постарайтесь не вляпаться в какую-нибудь местную войну. Не хочу проснуться и узнать, что Государство Российское ведет боевые действия с какой-нибудь никому не известной Народной Республикой или Демократической Конфедерацией. Авалонские и галльские СМИ ухватятся за что угодно, чтобы раздуть международный скандал. И плевать всем будет, что этих банановых республик здесь сотни, они появляются каждый день и тут же бесследно исчезают.

— Экая ты Умная Эльза, Рома, — хмыкнул Илюха. — Да где мы и где Государство? Я давно ушел с государевой службы, а Гайка и вовсе по суду лишена подданства.

— А вот это, дорогой друг, никого волновать не будет, — вздохнул Тургенев. — Довольно того, что вы оба русские. Бить будут по роже, а не по паспорту. Если вы от большого ума осложните международную обстановку, меня премии лишат. А я жене уже обещал бальнеологический курорт в Воронежской аномалии, сейчас все как помешались на их процедурах хтонеомоложения, и цены бешеные…

— Понял! Ну мы же не звери, чтобы лишать твою супругу хтонеомоложения, в самом-то деле. Постараемся не ввязаться случайно в какую-нибудь местную войнушку.

— Тогда езжайте. С Богом!

Мы отправились на склад, совмещенный с гаражом. Дозарядили аккумуляторы, проверили припасы. Я немного повозилась с "Бизоном', благо на Мачоси нашлась вполне приличная ремонтная станция. Повысила напряжение батареи и заменила редуктор — а то надоело вечно сбрасывать скорость, чтобы мой спутник не отстал.

Илюха разбирал и чистил «татаринов», а я набралась наконец окаянства, чтобы задать давно беспокоящий меня вопрос:

— Почему ты… ездишь со мной? Зачем оно тебе? Я не потому спрашиваю, что не ценю этого! Просто… мне надо знать.

— Боюсь, если я отвечу правду, она тебя разочарует, — Илюха прищурился, осматривая канал ствола на свет. — Но я просто решил приволокнуться за хорошенькой девушкой.

— Это… правда? То есть — вся правда? Ты же звезда Арены. Не верю, что у тебя есть недостаток в хорошеньких девушках!

Илюха отложил в сторону наполовину собранный «татаринов» и серьезно посмотрел на меня:

— Гайка, я провел в Африке четыре года и насмотрелся на всякое. Здесь вода мигом испаряется из открытой посуды, а из людей так же быстро улетучивается вера в то, будто что-то еще можно изменить. А ты новенькая, твой запал еще не иссяк. Считай, что я хочу… постоять немного в тени твоей веры. На самом деле… я рад, что могу оказаться полезным. Сделать что-то, в чем будет смысл. Ты скоро сама увидишь, как мало этого здесь, — Илюха смущенно запустил в волосы пятерню, измазанную ружейной смазкой. — Но, кстати, про приволокнуться за девушкой все еще правда! Ты… больше чем хорошенькая. Не обижайся, я провинциальный рохля и плохо умею во всякую там романтику. Просто постараюсь помочь тебе, чем только смогу.

Здесь, конечно, надо было принять горделивую позу и небрежно обронить что-то в духе «меня не так-то легко впечатлить», показаться как бы такой бывалой и одновременно недоступной. Но, если честно, я не сильна в этих штуках. Обычно я за словом в карман не лезу, но тут как язык проглотила. Тупо залилась краской, пробормотала что-то себе под нос и вернулась к разобранной подвеске «Бизона».

Зачем я вообще полезла к парню с этими расспросами!

День клонился к вечеру, но