ЛЮМО - К. Велесмайская
В животе сильно заурчало, и Аника сильно удивилась, что в загробном мире остаются физиологические потребности. Пускай! Если ей суждено бродить призраком по своим последним воспоминаниям целую вечность, голод постепенно притупится, и настанет, как Аника считала, смертельная скука. Или состояние, похожее на день сурка.
– А ты? Проводник? Ангел смерти? – Аника присела на корточки и погладила своего стремного кота. Существо ластилось и, если не обращать внимание на его внешний вид, выглядело сносно для прогулок по бездне. – Пойдём? Устрой экскурсию. – Кот завалился пухлой шеей на землю и стал глупо дёргать культяпками в воздухе. Никак не мог подняться. – Господи… Давай, дружище.
Поставив названного Мявчиком на лапы, Аника пошла вдоль канала, осматривая разрушенный центр Санкт-Петербурга. Палатки с сувенирами распластались по округе, все поваленные и кривые. Под ногами дребезжала острая крошка от стаканов, магнитов и колокольчиков.
– Я здесь впервые, но, вдруг, местные власти добрее относятся к праведным россиянам? Надо обозначиться. – Отряхнув дешёвую шапку-ушанку с эмблемой двуглавого орла, что продавали на каждом углу в больших городах, Аника быстренько напялила её на себя и пошла дальше. Ярко-розовая шапка пахла синтетикой, но приятно щекотала лоб.
О такой райской тишине можно было только мечтать: из выбитых окон не слышалась бытовая ругань, а на автострадах замерли автомобильные волдыри. А те, что лопнули, как, например, этот новенький Land Rover – почернели и явно в прошлом сгорели в собственном гное из огня.
Проходя мимо Русского музея, Аника воображала звуки: как перекладывают буклеты или каждое утро контролёр открывает окна, чтобы проветрить помещения. Стуки каблуков и даже с каким надменным скрипом кивают якобы просветлённые от одной статуэтки умы.
– Как думаешь, заблудшие души могут здесь ходить на выставки? А в театр?
Мявчик то ли мекнул, то ли так подавился воздухом – неизвестно. От таких существ можно ожидать всё что угодно. Аника усмехнулась и, раскинув руки по сторонам, запрыгнула на скамейку.
– Как же хорошо быть мёртвой! Можно бесконечно гулять, рассуждать и наслаждаться покоем! – Она закружилась, представляя себя балериной на сцене, что обменяла свою балетную пачку на кусок сырокопчёной колбасы и ни о чём не жалела. – Давай со мной!
Мявчик стал кружиться вокруг себя, но на третьем обороте всё-таки завалился и опять не смог встать.
– Кто же тебя таким создал? Бедняга.
Они пошли дальше. И от вывески слева Аника радостно захлопала в ладоши, читая: «Италика». Терраса была почти нетронутой: все столики пустовали, а тарелки так соскучились по людям, что оставленная на них еда протухла с горя. Чёрно-оранжевые диванчики ещё хранили вещи сбежавших хозяев и толстый слой пыли. Неудивительно, ведь прямо над рестораном некто или нечто снесло второй этаж.
Схватив два внушительных куска засохшей пиццы, Аника забралась на небольшой гранитный столб железного заборчика и свесила ноги в канал, пытаясь разглядеть своё отражение. Сзади снова мекнуло, и согласившись, она подняла и Мявчика, усаживая его между ног.
– Фу, а ты воняешь.
Кот не обиделся, а с интересом стал обнюхивать пиццу. Больше всего его привлекли кружочки салями.
– Хочешь? Налетай.
Так и сидела умершая студентка, которую называли «молодым будущим страны», вместе со своим проводником, поедая старую пиццу. Они молчали и лишь изредка раздавался хруст теста или бульканье воды, – Аника кидала корочки вниз, воображая и запахи: горячий тянущийся сыр, помидорный соус, листочек базилика…
Это могла быть прекрасная вторая жизнь.
Но пройдя совсем немного… вернулись звуки. И с картинкой.
До этого момента Аника не видела трупов или останков. Думала, что её чистилище – лишь бесконечные воспоминания последнего дня. Но ведь самые кровавые фрагменты остались снаружи! Так откуда здесь тёмно-багровые пятна, линиями тянувшиеся по асфальту?
Шаг стал неувереннее, а по телу прошлась тревожная дрожь. Повсюду валялись человеческие тела: изжёванные, разорванные, их одежда перемешалась с собственными внутренностями.
– Господи…
Не в силах сдерживаться, Найра согнулась пополам. Её рвало. По уголкам глаз скопились слёзы, и теперь она отчётливо слышала сирены, крики, чью-то ругань. Она не сразу заметила много тел в чёрных мешках, и как их уложили в несколько рядов между домами.
– Мявчик, что происходит? Они… я…
Не мешкая, кот отчего-то боязно зашипел и стал толкать Анику в обратную сторону.
– Зачем нам туда?! Стой… Это люди шумят?! Так это! Я жива!
И тут же лопнул неизвестный мыльный пузырь, что сопровождал её всё это время. Ощущения реальности стали ярче, понятнее. На обездоленных улицах Питера смердело разложением и гарью. Ветер не исчез, а просто был слишком слабым.
Отступив, Мявчик издал новый звук, который раньше Аника не слышала. И из ближайшей тёмной подворотни вышел знакомый бласт. Он ровно шёл к ним, пока Аника от страха села на землю. Мявчик напоследок повернул свою морду на её замешательство и всего на миг, короткую секунду, улыбнулся чуть шире, чем обычно.