Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

Антон после Слияния разваливался на части. Кричал, пил, путал воспоминания с настоящим и пытался убедить себя, что убийство приблизит его к семье.

Валера, наоборот, не выглядел сломленным. Он был спокоен до самого конца. Возможно, Наташа ошибалась, и после Слияния он не стал другим, а впервые получил возможность не притворяться.

Наташа медленно наклонилась и положила револьвер на пол между нами. Рукоятью ко мне.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Ты пришёл по просьбе Лены, — ответила Наташа. — Так что мы в расчёте.

Я взял револьвер здоровой рукой и проверил барабан.

Шесть патронов.

Лена сидела рядом с матерью, с трудом удерживая глаза открытыми. Наташа подняла куклу и отдала ей. Девочка сразу прижала игрушку к груди.

— Ты её сделала? — спросил я, решив проверить свою догадку.

Наташа кивнула.

— После слияния. Ленкины игрушки остались в другой квартире, и она не могла уснуть. Вот я и сшила из чего было.

Я с интересом посмотрел на волосы куклы.

Наташа поняла, что именно привлекло мое внимание, и решила ответить до того, как я задам сам вопрос.

— Да, это её волосы. После того как подстригла дочь, решила использовать в изготовлении куклы. Так раньше часто делали, меня бабушка научила.

Лена провела пальцем по неровному шву на платье.

— Её Маша зовут.

— Хорошее имя. — сказал я задумчиво.

— Она не боится.

— Повезло Маше.

В глубине заскрежетал металл, и я сразу понял, что именно там и находится та самая дальняя комната, где «любил» проводить время Валера.

Наташа вздрогнула всем телом и посмотрела туда.

— Валера всё твердил, что он Ветеринар, — сказала она. — Что животным помогает. Тварей изучает. Я ведь действительно верила.

Она перевела взгляд на ножницы.

Кровь Валеры стекала по одному из лезвий.

— Когда я его ударила, перед глазами сообщение появилось. Имя, уровень… Опыт дали.

Я уже не удивился.

Если ножницы были ее системным предметом, то моя гипотеза продолжала подтверждаться самым отвратительным из возможных способом.

— Там был его настоящий класс, — добавила она.

Я вспомнил пальцы на горле, довольную улыбку и рану на его брови, которая затягивалась, пока я корчился от боли.

— И какой у него всё-таки был класс?

Наташа посмотрела на мёртвого сожителя.

— Живодёр.

— Живодёр.

Это слово, сказанное Натальей, повисло в воздухе.

Снова посмотрел на Валеру, лежащего в луже собственной крови и невидяще смотревшего на мир распахнутыми в недоумении мертвыми глазами. Его непримечательное лицо казалось каким-то неправильным. Нет, после смерти оно не изменилось до неузнаваемости. Наоборот, оно было прежним, просто в нём не осталось того хищного интереса, с которым он наблюдал, как я корчусь от боли. Просто обычный невысокий мужичок с залысинами, небольшим пузом и длинноватыми руками. Такого встретишь в очереди за пивом и через минуту забудешь.

Мои мысли прервал металлический скрежет из глубины квартиры.

Наташа вздрогнула и с затаенным страхом посмотрела в ту сторону. Лена прижала к себе Машу. Кукла почти полностью скрылась в её руках, только пуговичные глаза и пряди настоящих волос выглядывали из-под подбородка девочки.

— Это та тварь, — тихо сказала Наташа. — Валера что-то с ней делал. Он говорил, что это для развития навыка ветеринара.

Я убрал револьвер в кобуру и осторожно пошевелил левой рукой. После лечения Лены ощущения были странными. Плечо почти перестало ныть, пальцы двигались нормально. Я мог согнуть локоть, немного отвести руку в сторону и даже поднять её до груди. После воспоминаний и пережитой агонии нынешнее состояние невозможно было описать никак, кроме слова «магия»... Ну, в принципе, это она и была.

Не всё было так радужно. Стоило только излишне напрячь мышцы, как внутри появлялось неприятное тянущее чувство. Не боль даже, а предупреждение. Будто организм говорил: «Эй, смертник-рецидивист. Тебя и так кое-как собрали. Не заставляй эту кроху снова перенапрягаться»..

— Что за тварь? — спросил я, параллельно знакомясь с новой механикой, что стала мне доступна.

— Одна из тех, что снаружи тучами летают. Валера сказал, что поймал её в коридоре. Она на него напала, а он сумел ее обездвижить. Потом притащил и запер в клетке.

— И что именно он с ней делал?

Наташа отвела взгляд.

— Говорил, что изучает.

До нас снова донесся металлический дребезг. Слабый и неторопливый. Как будто пленённое существо уже не пыталось вырваться, а просто напоминало, что ещё живо.

— Он же мне наврал, что получил класс ветеринара, — продолжила Наташа. — Говорил, навык нужно развивать. Что если понять, как устроены эти твари, можно будет их подчинить или хотя бы обездвиживать. Когда оттуда крики доносились, объяснял, что животные всегда кричат при лечении.

— Удобно.

— Я знаю.

Она произнесла это так резко, что я тут же заткнулся. Наташа посмотрела на закрытую дверь и добавила, что иногда от выходящего оттуда Валеры несло горелым, а он лишь отмахивался и говорил, что опаливает шерсть или кожу возле ран, а потом начал закрывать комнату на цепь и запретил входить даже ей.

— И ты даже не попыталась разобраться, что происходит в квартире, где живет твоя дочь? — спросил я без какого-то особого возмущения, все еще обдумывая, каких еще выродков успела наплодить система из людей.

— Пыталась. — с обидой в голосе ответила она. Мне даже стало как-то стыдно от своей бестактности, когда она показала синеватый след, проступавший на запястье, и уже совсем тихо добавила: — Один раз.

Больше объяснений не требовалось.

Лена подняла голову.

— Мама говорила, что нам с Машей туда нельзя.

— И правильно говорила, — ответил я. — Туда точно нельзя.

— Но Маша не боится, — заявила девочка, что уже стала приходить в себя после моего лечения.

— Поздравляю Машу. Пусть она остаётся такой же храброй, но в другой комнате. — нахмурившись, строго сказала Наташа.

Лена насупила маленькие бровки.

— Я тоже не боюсь.

— А я боюсь. Поэтому не хочу ещё и за тобой следить.

— Мам…

— Лена.

Одного только правильным образом произнесенного имени оказалось достаточно. Девочка скуксилась, но подчинилась. Уселась на диван возле стены, подобрала ноги и прижала Машу к груди. После того как пальцы коснулись волос куклы, дыхание у неё постепенно выровнялось.

Я заметил это, но ничего не сказал. Мало ли как ребёнок успокаивается после пережитого. Взрослые вон водку пьют,