"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Сайс кивнул.

— Помоги ему, — приказала Нина Абби, хотя её разум всё ещё сопротивлялся. Но она знала: если Анна решила — значит, на то есть причина.

Абби, несмотря на грузное телосложение, опустился на землю с ловкостью, неожиданной для его вида. Вместе с Сайсом и Чоксо они осторожно уложили Магнеша на спину.

— Идём, — коротко бросил Сайс.

Они исчезли за углом, унося с собой жизнь, которая, казалось, уже принадлежала смерти.

Анна выпрямилась.

Взгляд её скользнул по полю боя — по телам, по окровавленным камням, по следам битвы, написанной кровью.

— Здесь нужно убраться, — сказала она Чоксо. Просто. Без эмоций.

Но в этой простоте читалось больше, чем слова: мы ещё не закончили.

— Ступайте, госпожа. Чоксо всё сделает, — вакхалиец склонил голову, и в этом поклоне не было ни тени лести — лишь холодная, выверенная преданность.

Анна медленно обернулась — и взгляд её тут же наткнулся на него. Тот самый стражник, которого она посылала за Сайсом.

Он стоял неподалёку от безжизненного тела воина — жертвы Чоксо. В его глазах читалось то, что он тщетно пытался скрыть: подозрение, резкое и ясное, как клинок на рассвете.

Опытный боец, человек, чья рука привыкла к весу меча, он мгновенно понял: обессиленный Магнеш не мог нанести такой удар. Не мог Мензин стать тем, кто оборвал эту жизнь. Техника, сила, угол раны — всё кричало о другом исполнителе. Значит, убийца — кто‑то иной.

Стражник поднял глаза — и вздрогнул. Она всё это время наблюдала за ним. Жена наследника, чья проницательность могла прорезать броню любых уловок.

Мгновенно опустив взгляд к земле, он отвернулся. Он старался спрятать за маской безразличия вихрь мыслей, роившихся в голове. Но в напряжённой линии плеч, в едва заметном сжатии кулаков читалось: он знает больше, чем готов сказать.

Анна двинулась обратно к дворцу. Шаги её звучали ровно, без намёка на смятение. Но, проходя мимо Чоксо, она замедлилась. На миг — едва уловимый — их взгляды встретились.

— Он не должен ничего рассказать, — прошептала она, и голос её был тише ветра, но твёрже стали.

Чоксо лишь кивнул. Ни слова, ни жеста больше — только понимание, прочное, как клятва.

Анна продолжила путь.

За спиной — тихий, предсмертный вскрик стража. Звук, оборванный так же резко, как жизнь. Нина, поспешившая следом, вздрогнула, резко обернулась. В её глазах — ужас, недоумение.

Но Анна не дрогнула. Ни мускул на её лице не дрогнул. Ни тени эмоций. Она шла, словно не слыша, словно смерть была не более чем шорохом листьев под ногами.

***

Чоксо вернулся в тронный зал.

Его шаги — бесшумные, уверенные — эхом отразились от стен. Он направился прямиком к Анне. Остановился в шаге, склонился к её уху и что‑то тихо произнёс. Слова — едва различимые, но от них по спине Нины пробежал холодок.

Анна кивнула.

Коротко. Решительно.

Нина наблюдала за ней — затаив дыхание. Она хотела спросить, но не могла. Язык не поворачивался. Взгляд Анны — холодный, непроницаемый — пугал её. Это была не та Анна, которую она знала. Не мягкая, заботливая жена наследника. А женщина, чья воля могла ломать судьбы, а молчание — убивать.

В воздухе повисла тишина — тяжёлая, давящая. Нина сглотнула, пытаясь найти слова, но каждый из них казался неуместным, опасным.

А Анна стояла, выпрямившись, словно статуя. В её глазах — ни раскаяния, ни сомнений. Только железная решимость и тень чего‑то ещё… чего‑то, что Нина не могла определить, но что заставляло её сердце сжиматься от страха.

***

Час тянулся, как вечность.

В тронном зале царила измученная тишина. Люди сидели, привалившись друг к другу, — кто‑то тихо стонал, кто‑то беззвучно молился, кто‑то просто смотрел в пустоту, не видя ничего перед собой. Усталость навалилась, как могильная плита: никто не спал всю ночь и половину дня. Волнения, страх, кровь — всё это выжгло силы дотла.

Нина прислонилась к плечу Анны и незаметно для себя погрузилась в тяжёлый, прерывистый сон. Её дыхание стало ровным, но даже во сне лицо оставалось напряжённым, словно она боялась пропустить что‑то важное.

А потом — шаги.

Громкие, решительные, эхом раскатившиеся по коридору. Крики. Стражи, вздрогнув, бросились разбирать баррикады, отодвигать тяжёлые брёвна, распахивать двери.

И вот он — Одаш.

Мензин Одаш стоял на пороге, весь в пыли и крови, но глаза его горели. Он искал её. Искал среди измученных лиц, среди теней, заполнивших зал.

Нашёл.

Бросился к ней.

Анна поднялась. Нина, мгновенно очнувшись, поспешно отступила — не мешать, не нарушать этот миг.

Одаш сжал её в объятиях так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Поцелуй — короткий, но жаркий, как вспышка.

— Мы победили, любовь моя, — прошептал он, не отпуская её. — Всё позади.

— Да, мой господин, — ответила Анна. Голос её звучал ровно, но в нём читалась усталость, глубокая, как пропасть.

И лишь улыбка — лёгкая, едва заметная — выдала хоть какие‑то эмоции. Нина смотрела на неё и понимала: это всё. Больше ничего. Ни слёз, ни радости, ни облегчения. Только эта улыбка — как тонкий луч света в кромешной тьме.

— Бильшияр и её сообщники у нас, — продолжил Одаш, всё ещё держа её за руки. — Но мой брат…

Анна нахмурилась.

— Мензин Магнеш вошёл во дворец всего за несколько минут до вас и почти добрался до этого места. Разве не вы отправили людей ему навстречу?

—