Последний берег - Олег Плескач
«Эй! — не умолкал Максим, — Сюда! Кто-нибудь!»
Его крик утонул в ледяной мгле.
Глава 17
Вьюга выла и визжала, море белого тумана хлестало колючим градом.
Собачий лай над ухом вырвал Максима из холодных объятий смерти. Он открыл глаза — Миша тыкался ему в лицо носом, пытался лизнуть, лаял сквозь вьюгу. Потом вцепился зубами в его капюшон и потащил вперёд. Но сдвинуть с места взрослого человека, да еще и тащившего за собой четверых других, старый пёс не мог. Максим схватил пса за болтающийся поводок, привстал с живота на четвереньки, и Миша тут же, на удивление легко, потянул его вперед. Максим встал на ноги, пошатнулся, но не упал. Вгляделся в смутные очертания в белом тумане, нагнулся к Мише. Пёс вцепился в капюшон Кирилла и в упор смотрел на Максима — словно просил помочь.
«Как же он вернулся? — недоумевал Максим, — услышал или нюх его привел? Значит, вместе всех вытащим, по очереди. Сейчас Кирилла, потом Влада, потом девчонок. Пёс проведет».
Максим выпустил из рук ремни карабинов, за которые тянул Марту и Таню, и потащил Влада с Кириллом, связанных друг с другом веревкой. Точнее, Максим волочил тела друзей, а Миша указывал дорогу, то и дело утыкаясь Максиму мордой в лоб, чтобы тот его не потерял из виду и не отстал.
Вскоре Максим почувствовал, что вьюга стихает. Ветер гудит уже не так громко, а мороз не раздирает кожу. Наконец, видимость улучшилась — с расстояния вытянутой руки метров до трех. Максим уже видел Мишу в нескольких шагах от себя, а не только в упор.
Наконец, дошли до места, где было относительно тепло — градусов десять ниже ноля, и безветренно. Лишь туман. Максим дотащил Кирилла и Влада до большого заснеженного камня, прислонил их к этому камню спинами и следом за Мишей отправился вытаскивать Марту и Таню.
С каждым шагом в обратную сторону видимость снижалась, а ветер становился все холоднее. Но Максиму уже было не страшно — он чувствовал себя заново родившимся и больше уже ничего не боялся. Он знал, что пёс не подведёт его. Максим снова тащился за Мишей наощупь, не замечая ледяные оплеухи и укусы морозного ветра. Миша делал шаг вперед и ждал, когда Максим дотянется до него. Снова шаг — и снова ждал. Когда Максим ковылял слишком медленно, Миша возвращался и тыкался ему в бок, подгонял. Наконец, Миша остановился и скрылся во мгле, а Максим споткнулся обо что-то мягкое и упал — это кто-то из девчонок. Миша снова вынырнул из белой пустоты и вцепился в капюшон одной из них.
«Надо порыскать, может, уронили что из вещей», — напомнил себе Максим. На холод он давно уже не обращал внимания. Его разум ясен, все чувства обострены, а нервы крепки как тросы. Одной рукой держался за одно из тел, другой нащупал в тумане что-то большое — сумка с надувной лодкой. Потом что-то еще — одно из ружей. Повесил всё на шею одной из спящих. Больше вроде ничего.
«Всё! Пошли, Мишка!» — прокричал Максим и потащил тела, а Миша прокладывал дорогу. Конечно, Марту и Таню тащить было легче, чем парней. Обратно шел, ориентируясь уже не только на Мишу, но и на проторенную тропинку, которую еще не замело. Наконец, они добрались до укромного пятачка земли, где Максим оставил Влада и Кирилла. Марту и Таню подтащил к ним и сложил рядом. Сел на землю отдышаться — земля здесь была лишь слегка припорошена снегом — рыжий мох проглядывал сквозь иней. Не было ни ветра, ни снега. Но и вокруг дальше нескольких метров ничего не видно.
«Плевать, — решил Максим, — больше ни шагу».
Весь запас сил, казавшийся после пробуждения в сугробе безграничным, Максим сжег, пока вытаскивал из бури друзей. Но он это пережил, спасся. Он еще не до конца осознавал, как всё случилось. Теперь надо закрепиться — разжечь огонь, собрать палатку, затащить в нее друзей. Да и неизвестно еще, живы ли они.
Максим из последних сил, на автопилоте, разжег огонь, собрал теплую палатку, затащил в нее спящих.
К счастью, пульс прощупывался у всех. Тормошить и будить всех у Максима сил уже не было. Он прижался к сидящему псу, обнял его и отключился.
«Очнулся!»
Пятна тусклого света поплыли перед глазами. Травянистый горький запах заполнил нос. Пришлось проснуться. Расплывчатые очертания друзей колыхались над головой. Максим заставил глаза сфокусироваться. Четыре лица, собачья морда с высунутым языком и две масляные лампы склонились над ним.
— Мы выбрались, — пробормотал Максим, — все живы?
— Живы-живы, — успокоил Кирилл, — и вроде даже не простыл никто. Все-таки утеплились — дай Бог каждому.
— А если кто и простыл, — прибавила Марта, — наш отвар мертвого на ноги поднимет.
Хлебнула из котелка, протянула Кириллу — тот отхлебнул тоже, передал Владу.
Тот поморщился, но потом улыбнулся.
— Мох и самогон — от всех болезней. Пока ты спал, девчонки всякой зелени насобирали и уже сварили.
— Тебя колотило во сне, — сказала Таня Максиму, — мы тебе тряпку в зубы всунули, чтобы язык не прикусил. А потом ты снова отключился. Пришлось тебе искусственное дыхание делать. Мне пришлось.
Влад отпил из котелка, протянул Максиму.
— Мне вот, что интересно, — сказал Влад, — почему мы все вырубились, а ты нет?
Максим и сам не понимал. Глотнул горькой настойки из мха и попытался восстановить в памяти всё, что произошло во время перехода. В голове заныло — осколки воспоминаний разлетались во все стороны при попытке их собрать. Он резко вздрогнул, дернулся. Друзья привстали, чтобы подоспеть на помощь, если ему снова станет плохо. Но в этот раз обошлось — Максим даже почувствовал себя лучше. Он вспомнил — они шли сквозь метель, потом он упал. Влад поднял его, и они пошли дальше. Потом Миша сорвался с поводка.
«Вот, кто, на самом деле, всех спас, — подумал Максим, — сначала меня, а я уже потом остальных».
Миша сидел рядом и вместе со всеми глядел на Максима, потом зевнул.
Максим снова напряг память. Что дальше? Миша сбежал, а потом ударило током — и все упали. Но почему Максим не потерял сознание?
Внезапно свело руку, закололо в пальцах. Этой рукой Максим держал Влада за плечо.
«Точно! — Максима осенило, — я почти отпустил его плечо, когда всех ударило током!»
— Я не держался за тебя, когда всех треснуло током, — сказал Максим Владу, — поэтому не отрубился. Вылез из-под вас