"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Одаш и Анна не сидели сложа руки. Они работали — неустанно, до рассвета, до дрожи в пальцах. Новые законы. Новые системы. Старые порядки рушились, уступая место чему‑то иному — более справедливому, более человечному.
Но одно препятствие оставалось несокрушимым.
Рабство.
Анна подавала прошения. Снова и снова. Каждое — с холодной решимостью, с верой, что однажды её услышат. Но советники находили причины отказать. Изощрённые. Холодные. Расчётливые.
Даже Одаш был бессилен.
— Это невыгодно для экономики, — говорили они.
— Это нарушит уклад жизни знати, — добавляли другие.
Но Анна не сдавалась.
В её глазах — огонь, который не погасить.
Рано или поздно, — думала она. — Я избавлю страну от этой гнили.
Пусть больно. Пусть тяжело.
Но она справится.
Анна знала об их страданиях не понаслышке. Она чувствовала их боль так, словно та была её собственной — пусть её собственная жизнь и не была столь невыносимой, как у них. Но клеймо рабыни оставило в её душе неизгладимый след, пропитало каждую мысль горьким осознанием: ты — не человек, ты — вещь.
Годы напролёт она тайком пробиралась к окраинам города, туда, где в жалких лачугах ютились те, кому судьба отказала в праве называться свободным. Несла им скудные припасы, лекарств, добытые ценой немыслимых ухищрений. Руками, не привыкшими к грубой работе, чинила ветхие крыши, заделывала щели в стенах, стараясь хоть как‑то оградить их от холода и ветра.
Но каждый раз, покидая эти убогие жилища, она ощущала, как в груди разрастается тяжёлое чувство вины. Всё это — лишь капля в море. Жалкие подачки, не способные изменить суть происходящего.
«Этого мало», — шептали её мысли, острые и беспощадные.
Люди не должны выживать — они должны жить. Не как безгласная рабочая сила, не как скот для увеселения господ, а как люди — со своими мечтами, надеждами, правом выбирать собственный путь. Им нужна свобода — та самая, что позволяет самому вершить свою судьбу, а не влачить существование по воле чужого каприза.
И в этой мысли, словно искра в кромешной тьме, загоралось что‑то новое — не просто понимание, но решимость. Решимость, которая уже не позволит отступить.
***
Садише по‑прежнему обитала во дворце.
Как тень. Как призрак. Как шип, впивающийся в плоть.
Выставить её силой? Можно. Но тогда — шквал проклятий, шёпотов, обвинений:
«Какой же он внук, если так поступил с бабушкой? Ведь она столько для него сделала!»
Пока что Садише не вмешивалась в дела гарема. После того, как Нина взяла её под пристальное наблюдение, старая женщина притихла. Стала «ниже травы, тише воды».
Так все думали.
До одного дня.
На очередном заседании совета вопрос о наследнике взорвался, как пороховая бочка.
Анна сразу поняла: это — дело рук Садише.
Советники заговорили — вежливо, но с холодной настойчивостью:
— Со смерти первенца Повелителя прошло немало времени. А его супруга так и не забеременела вновь. Возможно, после отравления она уже не сможет зачать.
Голоса сливались в единый гул, наполненный скрытым осуждением.
— Согласно древним законам, — продолжил один из них, — Повелитель должен исполнить правило «Эшидх». Старшая женщина рода Баладжар подберёт ему достойную спутницу.
В зале повисла тишина.
Одаш сжал кулаки. Анна почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.
Это был удар.
Точный. Расчётливый.
И направленный прямо в сердце их власти.
Правило «Эшидх» висело в воздухе, словно невидимый меч, готовый обрушиться на их судьбы.
Если жена Повелителя не может родить наследника — он обязан взять наложницу. Не по любви. Не по желанию. А по закону. Во имя продолжения правящего рода.
Одаш взорвался.
Вскочил со своего места, и голос его, обычно сдержанный, прогремел, как удар грома:
— Никто здесь не вправе командовать мной! Никто не смеет обсуждать состояние моей жены!
Его глаза пылали. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он был готов разорвать любого, кто осмелится настаивать.
Но Анна…
Она лишь легонько коснулась его руки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — и буря в его душе начала стихать.
Он хотел возразить. Хотел вновь вскочить, выкрикнуть что‑то резкое. Но под её взглядом — спокойным, твёрдым, как горный хрусталь — умолк. Медленно опустился на место.
Тогда вперёд вышла Анна.
И в тот же миг зал словно сжался.
Советники, ещё минуту назад так смело обсуждавшие её тело, её бесплодие, её судьбу, вдруг притихли. Опустили глаза. Съежились, будто пытаясь стать незаметными.
Никто не осмелился ей перечить.
— От лица моего супруга и Повелителя благодарю всех за то, что вы, не щадя себя, заботитесь о государстве, — произнесла она, и голос её звучал ровно, без тени дрожи. — Я понимаю, что смерть моего ребёнка — не повод оставлять столь важный вопрос, как рождение наследника, без решения. Поэтому наш великий господин последует закону. Он возьмёт к себе наложницу.
— Жена! — Одаш снова рванулся вверх, но тут же замер, скованный её взглядом.
На его лице — смесь ярости и недоумения. Он не мог поверить, что Анна так просто… сдалась. Что она произнесла эти слова так спокойно, так решительно.
— Девушку, — продолжила Анна, игнорируя его оклик, — как того и требует закон, выберет глава гарема, махирад. Коей является мать нашего господина — Айдан Баладжар. Садише Баладжар, если вы не забыли, лишена этого титула и не имеет права решать подобные вопросы.
Тишина.
Тяжёлая, как свинцовое небо перед