"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Вы хотите сказать, — медленно произнесла она, — что единственный законный наследник… отрекся от престола?

— Он никогда и не претендовал на него, — ответил Анаташ. — Его жизнь — это служение. Он не политик. Не воин. Не правитель. Он — жрец. И даже если бы он захотел вернуться, его не примут. Народ не поймёт. Советники не поддержат. Это будет ещё хуже, чем вакуум власти.

Анна замолчала.

Взгляд её скользнул к окну — туда, где за стеклом, в сумеречном свете, виднелись очертания дворца, города, страны, которой она должна была управлять.

— Значит, вы предлагаете мне… занять трон? — наконец спросила она.

— Я предлагаю вам не допустить хаоса, — поправил её Анаташ. — Вы — единственная, кто может удержать государство. Вы знаете его изнутри. Вы видели, как Одаш правил. Вы учились у него. Вы понимаете, что нужно народу.

— А традиции? — её голос дрогнул, но не от страха — от внутреннего сопротивления. — А закон?

— Традиции — это не камень, Анна, — тихо сказал он. — Это глина. Её можно лепить. Особенно когда речь идёт о выживании.

Тишина снова накрыла кабинет.

Только часы — неумолимые, равнодушные — продолжали отсчитывать секунды.

— Я думаю, что в данной ситуации совет не обратит внимание на такую мелочь, как сан жреца, — произнесла наконец Анна, и в её голосе сквозила не уверенность, а скорее упрямое желание найти хоть какую‑то опору в зыбкой реальности.

Анаташ медленно покачал головой. Его пальцы, всё ещё поглаживающие седую бороду, замерли. В глазах — не упрёк, но тихая, почти отеческая печаль.

— Совет — да, — согласился он. — Но не Садише. Ей уже наверняка доложили о состоянии Повелителя. И я не удивлюсь, если старая интриганка уже начала действовать.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Я бы на вашем месте присмотрел за старшей наложницей. Садише наверняка объявит наследником её ребёнка.

Анна невольно сжала пальцы в кулаки.

— Ведь ребёнок ещё не родился, — сказала она, и в её тоне прозвучала неуверенность, почти мольба. — Да и никто не знает — мальчик это или девочка.

Анаташ тихо рассмеялся.

Смех вышел сухим, без тени веселья.

— Госпожа, вы же не глупая. Сами понимаете: для укрепления власти нужен символ. И этот ребёнок станет этим самым символом. Я уверен, что в конечном итоге Садише посадит на трон своего внука — от старшей дочери. Она всегда благоволила ему. Весьма старинный и уважаемый род, который, кажется, является одной из побочных ветвей Баладжаров.

Анна резко выдохнула.

— Мне кажется, или у Садише на всё есть свои планы? — проворчала она, и в её словах прозвучала не просто досада, а горькое осознание того, как тонко плетётся паутина интриг вокруг неё.

— Не стоит скромничать, госпожа, — мягко возразил Анаташ. — Вы очень даже похожи с ней в этом. Особенно в умении всё просчитывать и достигать установленных целей.

Анна не ответила.

Но оба знали: он прав.

В ней тоже жила та же стальная хватка, тот же холодный расчёт, что и в Садише. Только её цели были иными.

— И в связи со всем этим, — вернулся к прежней теме советник, — стоит сделать вывод: вы просто этого не желаете. Но поверьте старику — именно с вами народ Аркахаллы снова получит былое величие.

Анна провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость, которая оседала на коже, как пепел.

— Я повторюсь — это переворот, — настаивала она. — Я не могу просто взять и объявить себя правительницей. Это против законов, против традиций.

— Глина, госпожа — Анаташ наклонился вперёд, и в его взгляде вспыхнул огонь убеждённости. — Вы — законная жена Повелителя Одаша Баладжара. А значит, тоже член семьи. Половина совета уже на вашей стороне — и без возражений последуют за вами. А о простом люде и говорить нечего. Их любовь к вам уже давно вошла в историю.

Анна лишь покачала головой.

Как ему объяснить, что ей всё это не нужно?

Не в том смысле, в каком он думал.

Ей нужна власть — но не ради власти. Не ради роскоши, не ради поклонения.

Дверь кабинета распахнулась без стука, без предупреждения.

На пороге стояла Ферухе.

Её лицо — бледное, глаза — широко раскрытые, дыхание — прерывистое. Она выглядела так, будто пробежала через весь дворец, не замечая ни лестниц, ни стражников, ни любопытных взглядов.

— Что это значит, Феру? — Анна резко обернулась, и в её голосе прозвучало раздражение — не на девушку, а на саму ситуацию, на то, что её снова вырывают из размышлений.

Ферухе сделала шаг вперёд, едва не споткнувшись.

И выпалила:

— Повелитель пришёл в себя!

Анна вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад, ударившись о пол. Не обращая внимания на этот звук, она метнулась к двери — стремительно, как птица, вырвавшаяся из клетки.

За её спиной Анаташ лишь понимающе улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни тепла, ни радости, лишь глухая печаль.

***

Когда Анна ворвалась в покои Повелителя, её взгляд мгновенно выхватил из полумрака три фигуры.

У постели Одаша суетился лекарь — его руки дрожали, когда он прикладывал к пылающему лбу влажное полотенце. Чуть в стороне, заламывая пальцы, стояла Айдан. Её плечи содрогались, а из груди вырывались тихие, надрывные всхлипы.

—