Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова
Я видел бой кусками. Спина солдата передо мной. Мокрый затыльник. Ружьё без кремня. Человек, который искал шомпол, хотя держал его в руке. Рыжий сотник с порванным рукавом нёс знамя Грейва и всё время держал древко ниже гребня, чтобы не подставлять людей под трубы.
Вторая таренская труба выстрелила ещё раз без прежнего наводчика. Пуля прошла над нашими головами и пробила борт пустой повозки у реки. Третьего выстрела не было. Расчёт снял трубу с лафета и потащил вверх на ремнях.
– Не гнаться за ней! – приказал Вейн.
Команду повторяли по цепи сотники, сержанты и вторые номера. Никто уже не ждал подтверждения от маршала: полем командовал Вейн.
Последний таренский заслон исчез у верхней дороги. Сольд сидел на камне, держась за виски.
– Маг ушёл, – сказал он. – Или упал. Больше не чувствую его дара.
Аркенские стрелки заняли гребень ближе к вечеру. За ним открывался пологий спуск и две дороги. Одна уходила к таренским складам, вторая поворачивала на запад. По обеим двигались люди и телеги. Догнать их могла только конница, ещё не участвовавшая в бою, но её не успели переправить через реку.
Рыжий сотник спросил:
– Послать хотя бы десяток?
Вейн посмотрел вниз, потом на реку. У переправы ещё стояли тяжёлые повозки. Третья пушка так и лежала разобранной. На склоне кричали раненые. Половина стрелковых звеньев потеряла строй, патроны у передних рядов подходили к концу.
– Никого не посылать, – сказал он. – Край дороги занять. Дальше не идти. Кто спустится без приказа, пойдёт обратно под караулом и без оружия.
– Они уносят трубы.
– Пусть уносят. Я не стану терять людей, преследуя одни трубы.
Генц держал уже распечатанный лист Грейва. Он по очереди зачитывал сотникам их распоряжения и отмечал время, когда каждый получил приказ.
Я спустился к месту, где лежал маршал. Его перенесли за разбитую каменную стенку и накрыли плащом. Жезл положили сверху. Рядом сидел солдат с перевязанной головой и держал обеими руками чужое ружьё. Когда я подошёл, он попытался встать.
– Сиди.
– Барон, вы к маршалу...
– Ему уже всё равно. Сиди.
Солдат сел обратно.
К вечеру насчитали двадцать восемь мёртвых. Ещё троих не нашли между ложбиной и нижними камнями. Раненых было больше пятидесяти, но лекарь запрещал Генцу ставить окончательное число: не всех ещё осмотрели, а несколько тяжёлых могли не дожить до утра. У правой пушки погибли двое расчётных. Старый заряжающий потерял сознание, когда его наконец уложили: после удара его мутило, а из уха снова шла кровь. Брен оставался жив. Щепу из бедра лекарь собирался вытаскивать только после того, как согреют воду и найдут крепкий стол.
Капсюльных выстрелов было три. Два у Раста, один у Грита. Брен коробку не открыл.
Начальник батареи принёс обломок колеса. В дубе застряла каменная крошка, а железную шину вогнуло внутрь.
– Ступица выдержала, – сказал он. – И паз под удерживающий клин тоже. Колесо разбило ударом, не отдачей.
– Запиши отдельно.
– Уже.
Отдельная запись была нужна Гессу. Если столичные мастера решат, что колесо развалилось само, они станут утолщать ступицу и потеряют неделю. Если в отчёте будет указан прямой удар по колесу, мастера сохранят прежний размер и добавят в обоз запасные спицы, обод и шину.
Я велел Генцу приложить запись к полевому листу. Туда же внесли трещину у цапфы, половинный аварийный выстрел, расход одного горшка и запрет возвращать ствол в строй до осмотра Серта или коронного литейщика.
Вейн подошёл, когда я подписывал лист левой рукой. Подпись вышла кривой.
– Уезжаете утром? – спросил он.
– Если Грейв не оставил нового приказа задержать меня.
– Наоборот. Велел вам уехать.
Генц вынул второй лист. На нём стояла вчерашняя дата и короткая строка: после занятия Сухого кряжа барон ди Валье возвращается в Аркенбург, к королю и на коронный Оружейный двор; полевое командование принимает полковник Вейн.
– Он написал до переправы и велел вскрыть после занятия кряжа, – сказал Генц.
– Значит, лист вскрыли после боя, как он велел.
Вейн посмотрел на дороги за кряжем.
– Если утром они не попробуют вернуть кряж, следом, скорее всего, пришлют переговорщика.
– Если пришлют переговорщика, разговаривать с ним будете вы.
– Знаю.
Он не выглядел человеком, который только что принял командование армией. Грязь засохла на щеке, правый рукав был прожжён, под ногтем большого пальца запеклась кровь. Он попросил у Генца список караулов и стал вычёркивать тех, кого видел среди раненых.
Я вернулся к Брену. Лекарь уже приготовил щипцы и две деревянные планки. Раст держал Брену плечи, Грит стоял у ног. Ружья лежали в стороне, закрытые плащом.
– Держите крепче, – сказал лекарь.
Брен укусил свёрнутый ремень. Щепа вышла не сразу. Она тянула за собой нитки ткани и тёмную кровь. Брен выгнулся, Раст навалился грудью, Грит прижал здоровую ногу. Потом лекарь отбросил окровавленный кусок дуба и сунул в рану свёрнутый тампон.
Кость уцелела.
Я вышел, когда лекарь начал перевязывать рану. На гребне уже ставили ночные посты. Вейн запретил разводить огонь на западном склоне. Костры устраивали ниже, за камнями, где их не было видно с дорог.
На исходном берегу реки двигались фонари. Обоз всё ещё переходил по верхней линии. Люди тащили канат, ругались, вытаскивали колёса из воды. Победа не сделала переправу шире и не высушила порох.
Генц принёс мне чистый лист.
– В Аркенбург?
– Сначала северному посту. Повтори приказ о Бурте и Зире. В столицу, не к кряжу. Потом Лору: бой закончен, я выезжаю утром. Если мастера ещё в Валье, пусть направит их сразу в Аркенбург. Если уже вышли, пусть сообщит время и дорогу.
– Потери писать?
Я посмотрел на ряд тел под плащами.
– Предварительные. Без окончательного числа раненых. И отдельно: Грейв погиб, командование принял Вейн по запечатанному порядку.
Генц записал. Чернила на холоде ложились густо, перо цепляло бумагу.
– Что королю?
– Сухой кряж взят. Преследования нет. Армия держит границу. Командование готовит требование к таренцам начать переговоры.
– А пушки?
– Одна исправна и остаётся в строю. Одна повреждена прямым ударом аэроманта. Третья не собрана. Так и напиши.
Он посыпал строки песком.
До Аркенбурга было несколько дней дороги. На коронном дворе