Кротовые норы - Сергей Сергеевич Мусаниф
Я сошел с поезда все еще в профиле стрелка, но не заметил на станции Муравейника ничего подозрительного. Заложив несколько петель по нижним уровням, и убедившись, что за мной не следят, я направился в новый отель.
Самым узким местом была моя завтрашняя встреча с Армандо. Если что-то и произойдет, то скорее всего оно произойдет в «Распутном кролике» или где-то на подходе к нему. Но перенести ее в сеть, где я смогу контролировать процесс, у меня вряд ли получится. Армандо будет ссылаться на правила Консорциума и настаивать на личном визите.
Армандо Торрес — тот еще хорек. Конечно, он мой куратор в Консорциуме, и получает процент от всех моих операций, но я не сомневался, что если предложить ему достаточно денег, то он сдаст меня любому желающему.
А желающих найдется немало.
Стоп.
Желающих найдется немало, но на данный момент мне была известна только одна сторона, которая точно знала о моей связи с Консорциумом. Потому что именно через Консорциум на меня и вышла.
Имперская разведка.
Они использовали меня в качестве тупого инструмента, доставщика, который не должен был выжить после выполнения своей миссии. Но я выжил, и теперь был для них смертельно опасен, потому что слишком много знал. Наверное, я был единственным человеком вне разведкорпуса, который знал, что за рейдом Кочевников в систему Эпсилона стоит империя.
Если им стало известно, что я уцелел и сбежал за пределы Содружества, они должны попытаться исправить эту недоработку.
В этот момент я особенно почувствовал, как мне не хватает Генри. Большую часть времени он был моим единственным собеседником, и в принципе единственным собеседником, с которым я мог обсудить все, что угодно.
Конечно, после бойни на Новом Далуте прошло уже некоторое время, и узнать о моих связях с Консорциумом могли и другие игроки, тот же Кэмпбелл, например, но…
Мое предположение подтвердилось, когда я вошел в холл нового отеля, и первым, кого я там увидел, был сидевший в массажном кресле и ухмыляющийся в бороду Гриша Бояринов.
Глава 3
На Грише была цветастая рубаха свободного кроя, расстегнутая на груди, просторные шорты и ярко-желтые шлепанцы, словно он собирался на пляж, которого на Четвертом кольце никогда не было, или только что с него пришел. В холле дешевого отеля, где все одевались скромно и неброско, примерно, как я, младший канонир левого борта выглядел совершенно неуместно.
Холл был совсем небольшим, чтобы гости тут не задерживались и сразу проходили в номера, так что расстояние от входа, где я стоял, до Гришиного кресла не превышало четырех метров (три метра семьдесят восемь сантиметров, подсказал стрелок) и я мог застрелить имперца, даже не вынимая руку из кармана.
Гриша осклабился в довольной ухмылке.
— Люблю неожиданные появления, — сказал он. — Конечно, сейчас тут появился ты, а не я, и сделал это не особенно эффектно, но ты понимаешь, что я имею в виду, громила. Кстати, у тебя в кармане ствол или ты просто так рад меня видеть?
— Это не тот карман, — сказал я.
— Знаю, но ты же понимаешь, что я имею в виду.
— Говорят, что эта шутка появилась еще в докосмическую эру, — сказал я.
— Скорее всего, — согласился он. — Думаю, что она появилась одновременно с первыми стволами. У тебя там в кармане рука не дрогнет?
— Не дрогнет, — сказал я.
— Хотелось бы верить, браток, — сказал он. — Потому что мне на роду написано погибнуть каким-нибудь героическим образом, и если что-то пойдет не так, мои потомки не простят мне испорченной родословной.
— Давай я выстрелю в прохожего, а ты закроешь его своим телом, — предложил я.
— Боюсь, что этого будет недостаточно, — вздохнул он. — Слушай, я пришел с миром.
— Ребятам из «Си-Макса» твои коллеги то же самое говорили?
— Да откуда там мои коллеги?
— Значит, в новостях врут, и вы захватывали планеты корпорации без единого выстрела?
— Новости не врут, они преувеличивают, — сказал Гриша. — И причем тут мои коллеги… А, тонко подколол, уважаю. Я аж сразу не понял, а потом как понял… Ну да, на самом деле я не канонир. Это, между прочим, моя большая трагедия. Моя заветная и несбывшаяся детская мечта. Знаешь, у каждого мальчика есть период, когда он хочет, чтобы ему дали большую пушку и разрешили из нее бахнуть. Неужели ты его проскочил? Это где-то между двумя с половиной и восемнадцатью…
Он пришел на встречу один и чувствовал себя беззаботно. Его самоуверенность граничила с безумием.
Даже если группа прикрытия пряталась где-то неподалеку, вне моего поля зрения, она все равно не успеет его спасти, если здесь начнется стрельба.
Похоже, что сам Гриша на сегодня перестрелку не планировал. В имперской разведке служат не идиоты, и, наверное, если бы они хотели меня ликвидировать, то не стали бы высаживать передо мной липового бородатого канонира в яркой рубашке.
Разве что он проштрафился перед начальством и его решили использовать в качестве приманки.
Но откуда ребята могут знать, что я не начну стрелять первым? Почему они так уверены в моей адекватности? Может быть, я на самом деле кровавый маньяк и только и жду повода, чтобы устроить в холле отеля настоящий ад?
— Слушай, вытащи уже руку из кармана, — сказал Гриша. — Ты же сам понимаешь, что если бы мы хотели тебя убить, ты бы уже летал где-нибудь в вакууме, разумеется, без скафандра, и спрашивал, как это произошло.
— Тогда чего тебе надо?
— Поговорить, — сказал он. — Для начала просто поговорить. И это будет достаточно долгий разговор.
— Ну, давай поговорим, — сказал я, но руку из кармана не убрал.
— Не здесь же, — сказал Гриша. — Торчим тут с тобой, как три тополя на проспекте.
— Два, — сказал я.
— Что два? — не понял он.
— Тополя должно быть два, — сказал я. — Нас же двое. Или ты еще кого-то ждешь?
— Нет, вроде никого, — сказал он. — А тополей должно