ЛЮМО - К. Велесмайская

Остальные ещё спали. Один охранник внимательно следил за мониторами, подливая себе чёрный кофе. Зейн махнул ему, и ворота виллы стали неторопливо открываться.

– Хорошей поездки.

Найра стояла, укутанная в одеяло, с чашкой чего-то горячего. Мило улыбалась и этим сильно пугала.

– Рэймонд, сегодня конец света? Ты чего в такую рань встала? Иди ещё поваляйся. Днём у тебя встреча…

– Помню, – отпила из кружки. – Мысли всякие лезут. Ну, ты сам понимаешь, – она подмигнула.

– Наверное, стоит почаще тебя выпускать. Собирайся. Поедешь со мной.

Наскоро одевшись и завязав хвост, Найра с превеликой радостью плюхнулась сзади и крепко обхватила туловище командира, пока тот скупо улыбался и выезжал на дорогу.

Глянцевый блеск на чёрном корпусе стремительно ехал в сторону дикого пляжа фьорда, где жухлая синева касалась белого песка и позабыла о корочке льда в это время года. Верхушки гор освещены, тянутся вверх и безмятежно наблюдают, как немецкий мотоцикл раскинул свою тень по всей трассе.

Вдалеке еле виднелись неоны Акюрейри. Найра пыталась высунуть носик под встречный поток освежающих порывов, но сразу пряталась за широкой спиной и смеялась своей маленькой забаве. А Зейн сравнил теплоту чужого тела с дополнительной кружкой чая. Согревает.

Они остановились у обочины. Зейн бросил взгляд на Найру: её нос и уши покраснели, но в глазах живенько плясал свет – прелестная картина. Сейчас ему показалось, что они двое – совершенно обычные люди, выехавшие на прогулку. Но потом он вспомнил, что эта девчонка ослепила солдата и пробралась к бластам.

Двое молча облокотились на мотоцикл и дышали. Просто дышали, пока могли. Свободно и чисто. Когда вернутся обратно, лёгкие возьмёт в тиски скверная дума о будущем. Какая ирония: они оба были обеспокоены тем, что будет дальше, но упорно делали вид, что это их личная проблема. Не пора ли заговорить? Так же, как и дышать.

Хлёсткая волна обрушилась на пухлые камни, и они наблюдали, как вода смывает остатки утреннего тумана.

– Почему вы переехали в Европу?

Зейн косо зыркнул и подумал, стоит ли сейчас вспоминать былое.

«А где, если не здесь? Вдали от раций, камер и контроля».

– Мой отец родом из Северной Кореи, а мать – уроженка Эссена. Ядерная смесь, скажу я тебе. Холодная корейская выдержка против немецких амбиций и великой женской стойкости. Мать работала в гуманитарной помощи, так они и познакомились после сильного землетрясения в Хамхыне. Отец был маршалом сил специальных операций и посмел влюбиться, пока устранял людей, которые пытались очернить власть страны. Я родился как глубокая и смертельная тайна, хотя не должен был. Какая-то неизлечимая болезнь, я не вдавался в подробности. Но всё же выжил на горе отца, – пауза. Больше пара из кружки окутало бледный лик Зейна. – Его казнили за «неуместную связь и предательство верховным ценностям страны», а мать сбежала с еле выжившим мной в Германию. Чудом не загнулся, мне тогда шестой год шёл. Сложное тогда было время, но я точно знал, что будет в разы хуже, и… стал готовиться.

На самом деле сын подозревал свою мать в обмане и сокрытии некой тайны. Весь побег и казнь отца не сходились в первоисточниках. Он пытался разузнать правду, но ничего не вышло.

– Никогда не понимала, как любовь может осуждаться. Знаю, я наивна. Закон и чин превыше личных желаний. Но бесит до ужаса! А что стало с твоей…

– Ничего хорошего. Я пытался её предупредить, говорил о Светочи и угрозе в будущем, а она сделала меня больным, пыталась лечить. Ты когда-то слышала о немецкой терапии «Nadel und Strom»14[1]? Но я благодарен ей. Закалённый, я с особым трепетом ждал появления первой прорехи. Мать покончила с собой, когда мне стукнуло восемнадцать.

Найре не хотелось его утешать или гладить по плечу, шепча ободрения: этот человек не жалел ни о грамме своего прошлого, даже больше… Он гордился, что смог сжечь лишние мосты и самостоятельно стал тем, кто носит волевой характер, тем, кто достигает целей.

– Родители Кагая выдающиеся – артисты, у Ао – доктора, семья Калеба – великие математики, а Исы… – Найра аккуратно сжала кулаки, – меценаты. Были. Ты идеально вписываешься. Я заняла твоё место, это верно. Обещаю, я найду ответ. Ведь он мне нужен также, как и тебе.

– Хм. Чем больше смотрю на тебя, тем сильнее убеждаюсь, как ты не хотела быть причастной. А теперь… Ты единственная, кто борется за правду и пытается сплотить ЛЮМО. Избранные многого лишились, но только твой пример говорит, что они могут и обретать. И да, это комплимент. Я же не монстр какой.

Немного покраснев от лёгкого смущения, Рэймонд улыбнулась в поданную крышку от термоса, куда ей любезно налили чаю.

– Зейн.

– М?

– «И снизошёл спасительный свет в форме шара, как чистый и идеальный осколок Солнца, он выбрал Первого, как и обещал.