Влад Силин - Монополия на чудеса

Я запрокинул голову Кисмет и наклонился к ее горлу. Женщина дернулась; от нее несло потом и страхом.

Не знаю, чего уж там орденцы ожидали от шпиона, однако никто не усомнился, что я могу перегрызть горло их судьбе. Волна атакующих застыла.

– Отпустите меня!.. Пожалуйста! – сдавленно пискнула пленница. – Я всего лишь актриса!..

– Тс-с-с, – прошептал я. – Постой спокойно, и все будет хорошо. Ладно?.. Я тоже в некотором роде актер. Так что мы коллеги.

Это ее немного успокоило. Я могу на расстоянии почувствовать, когда человек готов к каверзам. В пустоте бьются искорки-пульсики – игривые, отчаянные или злые. Кисмет покорно застыла в моих руках – обнаженная, перепуганная. Не требовалось большого труда, чтобы читать ее, как открытую книгу.

Актрису все еще колотило от страха. Отыскав на ключице особую точку, я накрыл ее ладонью и чуть пошаманил.

Все получилось. Дыхание Кисмет выровнялось, напряженные плечи расслабились.

– Вот и прекрасно, – сказал я. – Прикажи им отступить, милая.

Актриса кивнула. Выпрямилась – насколько можно выпрямиться в руках террориста – и чуть отставила в сторону ногу.

– Что творите вы? – спросила она с укоризной. – Иль не верите в свою судьбу?

Я ощутил, как вновь заструилось вокруг нечто невидимое, связывая Кисмет и ассасинов цепями обожания.

– Иль не видите вы, что я, судьба ваша, в руках этого человека? Бросьте оружие, безумцы! От меня не уйдешь!

– Толково, – похвалил я. – Ты замечательная!

– Стараюсь, – отвечала она с мрачностью.

Вот только одного старания мало. Ассасины переглянулись; в их лицах недоумение переходило в растерянность. Оставалось совсем немного: дожать их, смять, сбить с толку. Все бы обошлось, но вмешался магистр.

– Племянники! – укоризненно воззвал он, – Что же вы отступаете перед врагом? Смотрите: судьба повернулась к нему задом!

– Вовсе нет, – заспорила Кисмет. – Он у меня за пазухой!

– Смерть им, племянники! Кто меня любит, достанет пистолет первым!

Ряды ассасинов всколыхнулись. Мы с актрисой-судьбой оказались заперты в стальном кольце. Гипнотизирующими зрачками смотрели пистолеты, автоматы, один портативный огнемет и нечто тяжеловесное, хромированное, размером с тубу для чертежей. И где они, интересно, до сих пор все это прятали?

– Ну? – поинтересовался у меня магистр. – Умрешь подлецом или отпустишь девушку? Учти – их ничто не остановит.

Я огляделся. Глаза убийц сияли коллекцией богемского хрусталя. Похоже, лампочке проще внушить мысль о милосердии, чем этим.

– Иди. – Я легонько подтолкнул Кисмет. – Извини, что напугал тебя. Если выберусь – обязательно загляну к тебе на премьеру.

Актриса кивнула. Уходить она отчего-то не торопилась. Наоборот, выгнулась, заложила руки за голову и чуть отставила ногу в сторону.

– Комедианты своих не бросают, – шепнула мне.

И повернулась к Дяде Горы.

– Скажи, великий магистр, – спросила она «судебным» голосом, – в чем вина этого человека?

Глава ассасинов попал в ловушку. О том, что Кисмет актриса, знали только мы трое. Откажись он отвечать, рухнула бы легенда о судьбе и тайном выборе ассасинов.

Но магистр показал себя достойным противником.

– Что ж, Кисмет, я отвечу, – промолвил он с иронией. – Как ты знаешь, я бесконечно люблю своих племянников. Но некоторых люблю больше, чем остальных. Здесь, пред лицем твоим, собрались Ключи Истени – воины второго посвящения. Порогам и Дверям ход сюда закрыт. И, словно книгу открытую, читаю я этого человека. Раз он здесь, значит, первое испытание пройдено, ему удалось заручиться благоволением ордена. Однако, – голос магистра загремел, – он не прошел второго испытания! И пока не пройдет, находиться в этом зале для него запретно!

Я понял, что это мой единственный шанс. Другого не будет.

– Раз так, – поклонился я, – можно бы и пройти испытание. Приобщиться к мудрости Истени было моим тайным желанием с давних времен. Молю тебя о милости, великий Дядя!

– Дай ему, что просит, – приказала Кисмет.

Магистр закусил губу.

– Ладно, – объявил он после недолгой паузы. – Первое испытание в том, чтобы найти резиденцию Дверей Истени. С ним ты справился. Второе – помочь избранному освободиться из-под власти дзайановой. Коль сумеешь ты спасти племянника моего, – он вытолкнул вперед растерянного Афанасия, – истину Реку: назову тебя Ключом Истени и сделаю племянником любимым!

Ассасины завистливо затаили дыхание. Многие отходили в неофитах месяцы, а то и годы, прежде чем прошли испытание… Я же, чужак и приблуда, готовился махом войти в число избранных. Мария права: меня будут ненавидеть.

И еще как!

Что ж, вот и хорошо… Я шагнул к манару-кукишу. Двигаться приходилось плавно и медленно; ассасины нервничали; нервы их звенели арбалетной тетивой.

– Кто накинул на тебя поводок, Афанасий?

– Господин Людей.

– Если я заставлю его сбросить твой поводок, станешь ли ты свободен от власти ордена?

Афанасий опустил глаза.

– Да, кузен мой.

– Что ж, Афанасий, радуйся. Обидчик твой, – я сделал драматическую паузу, – стоит перед нами.

– Здесь?! Людей?!

Десятки пар глаз уставились на журналиста.

Тот побледнел.

Задохнулся.

Отпрянул, обводя зал затравленным взглядом.

– Знакомьтесь, кузены мои возлюбленные! – продолжал я. – Перед вами – грандмастер ковена дзайанов. Он лжец и пройдоха, великий манипулятор, истинный мастер интриги. На словах он – ненавистник магов, а на деле… Впрочем, сейчас увидим, кто он на деле.

Я двинулся к Афанасию. Тот схватился за грудь и отступил на несколько шагов. Не обращая на него внимания, я подошел к магистру и сорвал маску.

– Здравствуй, Станислав, – шепнул я ему. – Как раз о тебе вспоминал недавно.

– Здравствуй, Игорек, – жизнерадостно улыбнулся тот. – Знаешь, порой я жалею, что ты не родился одним из нас… Ты стал бы первоклассным магом.

– Маг среди нас! – выдохнули орденцы. – Дзайан!!

Я отодвинулся от края сцены – на случай, если ассасины начнут палить. Но те медлили: настолько велико было обаяние развенчанного вождя.

Людей же, широко улыбаясь, шагнул к своим последователям:

– Племянники мои возлюбленные!

В зале повисла тишина. Слышно было, как в задних рядах кто-то всхлипывает.

– Что ж, племянники, – грустно продолжал магистр. – Простите, если кого обидел. Я знаю, вы прониклись жизнью ордена, нашли новую цель жизни… А тут такое разочарование. Сочувствую вам. Но позвольте кое-что объяснить. Это займет немного времени, не бойтесь. – Он достал серебряный алеман. – Я буду говорить, пока вращается эта монетка. Потом вы сможете меня убить.