"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Вакхалиец снова замер у дверей, прямой и неподвижный, как древняя стража у гробниц. Его молчание было красноречивее любых слов: он здесь не для бесед — он здесь, чтобы охранять.
— Да что с тобой не так, друг? — улыбка сползла с лица Тавера, в голосе зазвучало искреннее недоумение. — Ты же понимаешь, что для хорошей работы нам необходимо будет найти общий язык?
— Пришлый не друг Чоксо, — буркнул вакхалиец, не поворачивая головы. Его взгляд оставался прикованным к дверям покоев — неподвижный, сосредоточенный, будто высеченный из цельного куска гранита.
Тавер на это лишь фыркнул, но от ответа удержался. Снова сложив руки на груди, он прислонился спиной к стене, лениво скользнув взглядом по коридору. Камень под спиной был холодным, а утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, казался слишком ярким для его уставших глаз.
— И всё равно не понимаю, почему так рано? Повелительница ведь… — начал было он, но осекся на полуслове.
В этот момент двери покоев в который раз бесшумно открылись. На пороге появилась сама Повелительница — прямая, собранная, с лёгкой улыбкой на губах. Её появление заставило Тавера на мгновение замереть: он явно не ожидал увидеть Анну в столь ранний час.
— Доброе утро, Чоксо, — с тёплой улыбкой поздоровалась она со своим верным телохранителем и обернулась ко второму мужчине. — Тавер, если ты собираешься быть моим телохранителем, то обязан знать, что день я начинаю довольно рано. А вот ты выглядишь довольно устало. Неужели Харита не смогла помочь тебе отдохнуть?
Её слова прозвучали мягко, почти шутливо, но в них сквозила стальная нотка — Анна давала понять, что ей не секрет, как Тавер провел ночь. Вчерашний день был дан ему для обустройства на новом месте, для улаживания дел, связанных с переездом и вступлением в должность. Но выбор, который он сделал… это уже совсем другое дело.
Тавер почувствовал, как внутри всё сжалось. Осведомлённость Повелительницы стала для него неприятным осознанием — он не ожидал, что его ночные похождения так быстро станут известны.
— Кхм… Что вы, светлейшая, — нервно заулыбался мужчина, пытаясь скрыть замешательство. — Ночью я общался с народом, чтобы узнать, что же они о вас думают и не несут ли какой‑либо опасности.
— И что же «народ»? — приподняла бровь Анна, её взгляд стал чуть более острым.
— Народ любит вас и в некотором роде даже боготворит, — не стал кривить душой Тавер. Он говорил уверенно, но в глубине души понимал: эта игра может обернуться против него.
Анна рассмеялась — коротко, звонко, но без настоящей радости.
— Вот уж не знала, что этот народ так сильно любит меня. Ты уверен, что речь шла не о тебе?
— Все мы не без греха, — развёл руками мужчина, стараясь вернуть себе непринуждённый вид.
Анна улыбнулась, но привычным жестом остановила едва дёрнувшегося в сторону Тавера Чоксо. Несмотря на улыбку на её губах, глаза оставались холодными — как зимнее море перед бурей. Тавер перестал улыбаться и насторожился: он вдруг отчётливо осознал, что переступил невидимую черту.
— Осторожно, Тавер, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово прозвучало, словно удар хлыста. — Не стоит забывать, кто ты, а кто я.
Телохранитель молча поклонился — низко, почтительно, без тени прежней бравады. В коридоре повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь далёким эхом шагов слуг да лёгким шорохом занавесей, колыхаемых утренним сквозняком.
Чоксо, всё это время стоявший неподвижно, чуть заметно кивнул — едва уловимое одобрение в адрес своей госпожи. Он знал: Повелительница умеет быть мягкой, но никогда не забывает о власти. И те, кто забывают об этом, рискуют дорого заплатить.
***
Следующий день дал Таверу возможность наблюдать за работой Повелительницы — и с каждой минутой он удивлялся всё сильнее. Его король не раз и не два отзывался о ней с глубоким уважением. Да, женщина, сумевшая взять в руки бразды правления в стране, где веками правили лишь мужчины, а роль женщин сводилась к безмолвному существованию, словно тени у стен, — такая женщина не могла не вызывать восхищения.
Он знал её историю, но, как оказалось, слышать и видеть — совершенно разные вещи. Что греха таить, Тавер полагал, что слухи о силе и мудрости Анны изрядно приукрашены. Однако, понаблюдав за ней, он был вынужден признать: ошибался как раз он сам.
Долгий, насыщенный день выжал из Тавера все соки. А ведь он всего лишь сопровождал Повелительницу, следовал за ней тенью, охранял, наблюдал. Вся тяжесть решений, вся работа доставалась именно ей: выслушивать доклады, разбирать споры, принимать решения, взвешивать каждое слово, отдавать распоряжения. Но даже после многочасового совета министров Тавер чувствовал себя так, будто тает, как восковая свеча на сквозняке — усталый, опустошённый, едва держащийся на ногах.
Чоксо находился непосредственно рядом с Повелительницей — молчаливая, неподвижная тень у её плеча. Таверу же досталось место у дверей: оттуда он следил за всем происходящим, контролировал входящих и выходящих, ловил обрывки разговоров, отмечал выражения лиц. От усталости ли, от задумчивости, но он совсем не заметил, как к нему подошёл старый друг.
— Теряешь хватку, — с лёгкой насмешкой произнёс Ардэн, остановившись рядом. Его голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Вот уж не думаю, что нашей Повелительнице нужен такой телохранитель.
— Ваша Повелительница — страшный человек, — разминая затекшую шею, отозвался Тавер. Он кивнул в сторону министров, которые уже который час подряд отчитывались, советовались и получали поручения от своей госпожи. — Я уже сочувствую им.
Ардэн лишь ухмыльнулся. Жалеть тут явно было некого — эти люди знали, на что шли, выбирая путь служения.
— Я, честно говоря, удивлён, — продолжил Тавер, понизив голос. — Как ей ещё хватает сил и на ночную жизнь?
— О чём ты? — нахмурился генерал, бросив на друга острый взгляд.