Александр Маркьянов - Законы войны

Как они — вычислили их местонахождение, при том, что он сам — принял решение поехать именно сюда за час до того, как они прибыли? Кто были те люди, которые напали на них? Откуда у них был Шмель?

Что-то подсказывало ему — что могли быть и настоящие полицейские. А не переодетые…

Саднило руки. Это была единственная примета, по которой его можно было с уверенностью опознать — он так и не дал сделать пластическую операцию и свести эти следы, хотя понимал, что это для большей же безопасности. Во время бейрутского мятежа — он попал в плен к фанатикам, перед этим — покосив их из пулемета. Озверевшие, чувствующие, что им терять уже нечего боевики — распяли его на кресте. Теперь — раны как будто напоминали о себе, хотя на деле — он просто обжег руки об веревку, спускаясь с четвертого этажа.

Они, наверное, уже нашли ее. И поняли, в какую сторону он ушел и как, где его надо искать.

— Хей, эфенди…

Араб остановился. Повернулся на голос. Маленький бача — махал ему рукой из приоткрытых ворот.

— Иди сюда, аскер. Иди сюда, мы тебе поможем…

Араб недоуменно посмотрел на него

— Русисты тебя ищут, мы знаем. Иди, мы тебя спрячем…

— Хукм джихада является самым важным хукмом в жизни каждого правоверного…

Араб согласно кивнул

— Джихад является фард айн[54] для каждого мусульманина…

Пожилой старик — важно кивнул

— Твои слова радуют мою душу. Скоро я сам предстану перед Аллахом. И когда он спросит меня — остались ли на земле те, кто любит меня по-настоящему и идет по моему пути, по пути Аллаха, я отвечу ему, не кривя душой — да, остались…

Забинтованными чистой тканью руками — Араб поднес ко рту пиалу с кислым молоком. Он не боялся этих людей — в конце концов, они были всего лишь людьми, а вот он — был волком, ведущим войну уже двадцать лет, битым, травленым, знающим все уловки и ухищрения. И все равно — ему было не по себе: в детстве он ходил в гости к своим арабским друзьям, а они ходили в гости к нему, и никто не держал нож в одной руке, пожимая другую в знак дружбы.

Или держал? Как все чертовски запуталось. И все стало намного хуже. Такое ощущение, что сломалось что-то фундаментальное, то на чем держался мир и спокойствие людей и возврата назад уже нет.

Нет дороги назад…

— На твоих руках раны — сказал старик — если не хочешь говорить, ты можешь сохранить это в тайне. Но мне, старому человеку, который уже не может держать в руках автомат будет приятно услышать о подвигах молодых воинов Аллаха. И клянусь, что не раскрою сказанного никому кроме Аллаха…

— Это вряд ли можно назвать подвигом, уважаемый амир — заговорил Араб — скорее это можно назвать позором. Нас было всего несколько человек, и мы задумали убить тирана, что правил в Багдаде. Русисты схватили нас и бросили в застенок. Чтобы заставить меня говорить, они прибили меня гвоздями к двери, и так оставили. Потом, слава Аллаху я оказался на свободе — но так и не смог сделать ни единого выстрела по тирану. Так какой в этом джихад?

Старик покачал головой

— Здесь ты не прав. Аллах ценит не только действие, но и намерение, если оно идет от чистого сердца. Вспомни — тот, кто выйдет на пути Аллаха, упадет с лошади и сломает себе шею — тот шахид и получит свою награду наравне с теми, кто пал в бою на джихаде. Этот хадис истинный и не подвергается сомнению. К тому же — ты не оставил джихад и сегодня — совершил нечто такое, что унизит неверных и вселит в них страх. Твои раны — достойная награда муджахиду на пути Аллаха, и когда настанет час — будь уверен, они займут достойное место на весах…

— Иншалла…

Араб не знал, что делать. Что думать. Вот с такими вот — что делать? Целая семья, в которой и дед и внук. И наверняка отец, сын одного и отец другого — исламские экстремисты. Все это — воспроизводится из поколения в поколение. Может, правильно сказал Тунгус — надо тут геноцид устроить?

Вбежал бачонок, зашептал что-то на ухо деду. Араб разобрал «кэб» — англоязычное название такси. Здесь сохранились многие английские слова, но появились русские — например, Калаш и соляра.

— Машина приехала, друг. Она отвезет тебя, куда ты скажешь.

Араб отрицательно качнул головой

— Аллах, да воздаст вам за вашу доброту, однако многие из тех, кто водит такси, стучат русистам. Лучше, я дойду пешком.

— Не говори глупостей. Таксист — наш брат. Он отвезет тебя, куда ты скажешь, и не возьмет денег. Если ты попадешься на глаза людям из Арбаки[55], то только Аллах тебе поможет. Не приближай свою шахаду, брат, еще столько на свете неверных, и слишком много надо сделать…

— Аллах да спасет вас в день суда, шейх.

— Аллах — зачтет мне помощь муджахеду на пути Аллаха, и, помогая тебе, я помог сам себе. Иди — и обрадуй неверных мучительными страданиями, унизь и растопчи их…

Они вышли к машине. Водитель — молодой, бородатый, услужливый — с полупоклоном распахнул дверку старого лупоглазого ФИАТа. Садясь, Араб заметил, что таксометр работает — значит, хозяин фирмы закрывает глаза на левак и скорее всего — сам тайный сторонник Талибана и Аль-Каиды.

— Куда вас отвезти, эфенди… — сказал водитель, трогаясь с места. На лобовом стекле машины — желтел прямоугольник пропуска с голограммой — пропуск на время комендантского часа и через все посты.

Араб примерно прикинул

— Бывшее посольство САСШ. По дороге в аэропорт…

Информация о перестрелке — появилась в одиннадцать с небольшим часов. У нас была хорошо налажена информационная служба — несколько компьютером стоят на фильтрации информации, записываются все переговоры, в том числе по закрытым линиям, по списку слов — триггеров просеивается вся информация. Затем — информацию просматривают уже обученные люди. По каждой категории — есть порядок действий. Помимо прочего — мы за сходную плату выпускаем что-то вроде информационного бюллетеня для других частников, составляем рейтинги безопасности маршрутов логистики, районов. Все как было в Мексике — здесь это никто и не думал делать, пока я не начал. Все по старинке было…

Двор — был заставлен пожарными машинами, полицейскими машинами, была видна и труповозка — небольшой белый фургончик — рефрижератор, никак не выдающий своего страшного предназначения. Выделялись полицейские машины — пятый отдел, по борьбе с бандитизмом. Обычные машины, без опознавательных знаков — но придурки афганцы выдали спецмашинам спецсерию номеров. Отдел по борьбе с бандитизмом зовется здесь своеобразно — отдел преследования.

Машину пришлось оставить за внешним оцеплением. Дальше не пускали, пришлось идти пешком. Старое офицерское удостоверение вкупе с титулом и определенной известностью — в который раз сыграли за пропуск…