Александр Маркьянов - Законы войны

Лязгнул затвор, досылая первый патрон в патронник — в этот момент, не выдержав шквального огня, осыпалось бронестекло. Араб — уже убрался оттуда, упал у заднего колеса машины, ставя свое оружие на сошки.

Орудие тяжело бухнуло — и бронебойная пуля пробила и пулеметный щит и находящегося за ним пулеметчика, как копье паучью сеть, пулемет замолк. Еще один выстрел — неосторожного полицейского, или урода, надевшего полицейскую форму просто снесло, как будто в него врезался невидимый автомобиль. Третий выстрел — пуля ударила в двигатель, тот взорвался, вздыбился капот и повалил дым…

После четвертого выстрела — афганцы начали отходить, уцелевшие просто бросились бежать…

Твари…

Пахло дымом и гарью. Обе машины были изрешечены в хлам…

Араб повернулся. Сашка — Аскер — уже пристегнул к ручному пулемету свежий диск, бросился бежать в сторону забора.

— Б…, ты куда, идиот!?

Аскер даже не обернулся. Хотелось выть…

Араб — бросил орудие в Интер, захлопнул дверь. Посмотрел на маханувшего через забор Аскера… идиот чертов, убьют же. Оглянулся на горящий полицейский пикап, на трупы полицейских. Надо было бежать — но…

Было еще одно.

Жители — попрятались от перестрелки. Араб — ворвался в подъезд, прыгая через две ступеньки, понесся вверх, на четвертый.

Дверь справа — настежь, в квартире — что-то горит, от дыма — ничего ни хрена не видно. Прикрыв нос и рот рукой, он шагнул в ад… квартира уже горела, было нечем дышать, тянуло жаром. В прихожей — не пройти от тел, здесь — они все.

После Шмеля выживших не бывает…

Он наскоро проверил пуль — все пятеро были мертвы. Мельком заметил, насколько красива женщина — она лежала последней, штурмовики оттеснили ее до самой гостиной, куда, по видимому, и попал Шмель. Вот и посмотрели невесту…

Один за другим — он сорвал четыре жетона, сунул в карман. Большего — для павших, для своего напарника он сделать не мог. Надо было только уходить — остаться в живых, чтобы отомстить.

Жизнь. Смерть. Месть. Вечное колесо мироздания под афганским, холодным, беспощадным как паяльная лампа солнцем.

На лестничной площадке прислушался. Внизу уже были голоса — полицейские, а может — им штурмовое подразделение прибыло. Направят дежурную вертолетную пару — и п…ц. Да и эти… сначала прищучат, потом спросят, как зовут.

Вытащил пистолет с глушителем, постучал в соседнюю дверь. Не ответили. Трижды выстрелил в косяк, рядом с замком, изо всех сил рванул на себя дверь — поддалась. Быстро прошел через квартиру, выглянул на балкон — похоже, еще не окружили, но и это — не за горами. Надо бежать…

Вокруг пояса — у него было намотано два десятка метров тонкой, но прочной веревки. Араб быстро размотал ее, завязал узлом один конец у ограждения балкона, вторым — обвязал себя, альпинистским способом. Все равно — больно будет. Перевалился через ограждение балкона, шагнул в пустоту. Обдирая в кровь руки, съехал вниз, до земли. Огляделся — никого, только зеваки — афганцы. И побежал прочь…

Проломившись через ограждение из кустарника, и оставив на нем часть своей одежды, Аскер оказался у забора. Через забор — маханул сходу, не думая, что с той стороны — его могут тупо расстрелять в упор пара ашраров. Грохнулся в пыль, придерживая пулемет.

Тихо.

Дальше — шли одноэтажки, виллы, маленькие цитадели, огороженные бетонными плитами. Чуть в стороне и дальше — лазурное небо подпирали острые иглы минаретов. Прохладно — ноябрь на дворе, после ночи чуть больше нуля…

Оттуда. Больше неоткуда — господствующая высота!

Чужой, так и не ставший своим город. Дувалы, бетонные, а не глиняно-каменные — но за каждым из них может скрываться смерть. Пулемет — в барабане хорошо, если треть осталась. Один автоматный магазин.

Аскер вдруг понял, что с ним — оба его пистолета. Даже предполагая, что он может быть предателем — у него не забрали оружие.

Он не предатель. И он — делом докажет это. Взяв уродов за шкирку и узнав, кто настоящий предатель. Только так…

Он сорвал с себя куртку. Замотал в нее пулемет — все же не Хост, открыто ходить с оружием в столице страны — как то не комильфо. И побежал в сторону минарета…

На полпути — его подрезала машина, гражданская. Он шарахнулся в сторону, выхватывая пистолет.

— Свои!

Черт, к обеду и ложка

— Казаки, помогите! Вон с того минарета только что стреляли!

Один из казаков вышел из машины.

— С какого говоришь?

— Вон с того!

Показывая — он инстинктивно повернулся в ту же сторону, в сторону, куда была направлена его рука. И напрасно…

Центр города

03ноября2016 года

Все шло кувырком. Аскер бесследно исчез. Араба, мою правую руку в Кабуле — едва не убили…

Все было очень и очень плохо…

Араб был жив, и убить его, сына казака с Востока — было не так то просто…

Пропахший дымом, бородатый, с обожженными веревкой руками — он шел по улочке одного из кабульских жилых районов, поминутно оглядываясь. За спиной — в распахнутое настежь кабульское небо поднимался дым, выли полицейские сирены. Он знал, что будет дальше — они поднимут беспилотник и начнут прочесывать район. Или вертолет. В любом случае — если привяжутся, то уже не отстанут.

Он вспомнил Пешавар. Багдад. Тегеран. Бейрут. Басру. Карачи. Каир. Все те города, в которых он действовал нелегально, и в которых ему удалось выжить. Выйти из-под удара. Исламский Джихад, Аль-Каида, Аль-Ихван и Муслимун и еще не менее полудюжины различных мусульманских организаций приговорили его к смерти, хотя он все еще был жив. Было бы глупо — умереть сейчас в Кабуле. В городе, контролируемом русской армией — хотя до этого он не раз и не два уходил и от армии британской, и от разъяренных толп фанатиков, жаждущих мести.

Он вспомнил Пешавар. Бешеную толпу, несущуюся по улице подобно приливной волне наводнения, оставляя за собой перевернутые машины, подожженные лавки, растоптанные, окровавленные, растерзанные трупы. Их не тронули — потому что они были бородачами, были одеты как мусульмане и говорили на их языке. Бес был тогда ранен, и серьезно, как потом оказалось ранен — но они все равно выстояли, выдержали, пробились на точку эвакуации. Что же здесь, ко всем чертям происходит? Кому можно доверять? Кто друг — а кто враг?

Как они — вычислили их местонахождение, при том, что он сам — принял решение поехать именно сюда за час до того, как они прибыли? Кто были те люди, которые напали на них? Откуда у них был Шмель?