Александр Маркьянов - Законы войны

Он проморгался. Руки были связаны.

Помещение. Что-то, подготовленное для допросов — гладкие стены, не видно окна. Как тюремная камера, только размером намного больше. В разы больше.

Откуда-то сверху — светит свет. Лампочка, обычная, накаливания, не световой кристалл, старая…

Руки закованы, точнее не закованы, а связаны — одноразовыми пластиковыми наручниками. Пальцы затекли, но еще что-то чувствуют…

Он повернул голову, почувствовав, что справа — кто-то есть.

Есть…

Двое. Один — в форме полицейского спецназа без знаков различия, в руках — автомат с прицелом Кобра, устаревшим, но для полицейской работы приемлемым, передняя рукоятка — значит, учили совсем недавно, новая школа. В маске. Видна борода — это не скроешь. Короткая, окладистая.

Второй. Бритый наголо здоровяк, прищуренные глаза, а может и монголоидная кровь. Роста выше среднего, видно, что крепкий. Камуфляж «Серый волк», видна белая футболка — уставная, пехотная. Зато цепочка на шее, и еще одна — вокруг запястья, совершенно неуставные. Похоже, на одной из них — личный жетон армейского образца. Черные очки — дужкой зацеплены за нагрудный карман. Справа утолщение — пистолет.

Скорее всего, афганец. Возможно, с хазарейской кровью. Здесь не любят полукровок, полукровка всегда изгой, его не примет ни один, ни другой народ. Когда здесь был король — многие полукровки шли к нему на службу, превращаясь в настоящих палачей своего народа. Немало их на службе и сейчас — теперь уже на русской службе. Народ — не переделать, по крайней мере — не за десять лет.

Маски нет. А это значит — что он наверняка не выйдет отсюда.

Твари…

Он вдруг вспомнил все. Все, до последнего. И то, как он уехал от Эммы, и то, как он выпутался из всей этой истории в первый раз. И то, как они поехали проверять квартиру Эммы вместе с Арабом, и огненный шар Шмеля, врезающийся в стекло, и вспышку в квартире, рвущийся из окон огонь, и напавших на них полицейских во дворе…

Таков афганский народ. Они готовы кидать камни в тех, кто их спасает…

Эмма…

После Шмеля выживших не бывает…

Допрашивающий — подошел ближе. Присел на край стола, чтобы допрашиваемый — был вынужден смотреть вверх и вбок, тоже неудобная, некомфортная поза, вдобавок создающая подчиненность при доминировании следователя. У нас учился, с…а.

— Кто ты такой? — спросил следователь — ты говоришь по-русски?

— А-гр-х…

Аскер — бросился на него прямо через стол, со связанными руками, намереваясь вцепиться зубами в эту проклятую шею, и грызть, грызть, пока соленая кровь не хлынет в рот. Следователь — успел лишь повернуться, но и этого хватило. Он вцепился зубами во что-то, следователь вскочил — и он упал на стол, а со стола — на пол. Подскочивший боевик — а реакция то у него хреновенькая — изо всей силы ударил его прикладом автомата, метил в голову, но попал в плечо. Потом — начал со злобой пинать ногами…

— Даризим[61]! — приказал опомнившийся следователь — даризим!

Боевик нехотя отошел

— Ага коферда[62]! — сказал он, и голос его буквально сочился ненавистью

— Чап ша[63]!

Следователь — обогнул стол. Аскер так и был привязан к стулу с помощью пластиковых наручников, это не дало ему возможности нормально напасть. Проявив недюжинную силу — следователь поставил стул на место.

Аскер тяжело дышал. Было больно, но он приказал себе не думать о боли. Раз больно — значит, ты еще жив. Так его учили…

— Кто ты такой, русский? — прозвучал голос из-за спины — кто тебя послал против нас? На кого ты работаешь?

Аскер молчал. Он вдруг понял, что такое настоящая ненависть. Ненависть, побуждаясь которой — одевают пояс шахида и подрывают себя в толпе. Ненависть, ради которой уходят в безнадежный бой…

Они — предатели, убийцы. Они — отняли у него женщину, возможно, единственную, с кем он смог бы создать настоящую семью. У него больше ничего нет, кроме ненависти.

На стол шлепнулась карточка.

— Это твоя карточка?

Аскер молчал. Следователь — ударил его по затылку, боль взорвалась вспышкой Шмеля в замкнутом пространстве черепной коробки — но он сдержался, только тяжело задышал.

— Здесь написано, что ты прикомандирован к оперативной группе Генштаба, офицер — инспектор[64]. Но я никогда тебя не видел во дворце, хотя сам там бываю регулярно. Мы проверили твою карточку через терминал — ты проходил в здание только три раза, три раза за все время, пока ты здесь находишься. Ты никакой не советник, верно?

Аскер молчал. Даже в таком состоянии он подметил прокол — как быстро его раскололи. Действительно, в здании Оперативной группы ГШ, бывшем здании Министерства обороны Королевства Афганистан — установлена пропускная система. Заходишь — прокатываешь карточку. Выходишь — опять прокатываешь карточку. Достаточно было влезть в систему, посмотреть, сколько раз он проходил в здание — и его легенде конец: всего три раза за несколько месяцев. С другой стороны — кто мог бы подумать, что те, кто будет его колоть — имеют доступ к закрытой компьютерной сети Военного министерства?

— Никакой не советник, верно? Ты из спецназа? Нет, хотя и похож на них. Потому что я знаю всех, кто из спецназа. Ты не из них, верно, хотя и похож на спецназовца. Кто ты такой?

Еще один удар. Следователь больше не решался подходить к нему спереди — и Аскер вдруг понял одну простую вещь — что он боится его. Даже связанного — боится. И этот, который с автоматом — он тоже его боится, потому так и злобствует. Они боятся его даже связанного. Слава о «русских шайтанах», прикидывающихся афганцами и умеющих видеть ночью — гремит по всему региону. И это хорошо.

Рядом с карточкой шлепнулся телефон. Аскер впился в него глазами — если телефон работает, если они не вытащили СИМку — значит, свои рядом, они вычислят, где он находится и штурма можно ждать в любую минуту.

— Думаешь, мы такие глупые, русский? Нет, мы теперь умные, вы многому нас научили, хвала Аллаху. Теперь мы знаем, как вы видите нас. СИМки тут нет. Она в моем компьютере. На этот номер — звонили уже одиннадцать раз. Кто тебе звонит, русский?

…

— Друзья?

…

— Жена? У тебя есть женщина, русский?

…

— Гэ-рэ-у? Ты из ГРУ[65], русский? Это они тебя послали? Или ты из военно-морской разведки?

Еще один удар.

— Кто тебе звонит, свиноед?

— Он ничего не скажет… — сказал боевик, перекладывая из руки в руку автомат

— Заткнись. Итак, русский? Ты думал, что ты умнее нас. Но ты глупее. Где капитан Юсеф? Мы проверили все тюрьмы Кабула, его там нет. Думаешь, это просто так сойдет тебе с рук? Где он?