Александр Плетнёв - Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде

Лодки конечно там уже не было. Хаотично меняя курс и глубину, «Сивульф» словно поджавший хвост шакал, срочно убирался с места обнаружения.

Не понятно, что послужило обрыву кабелей управления, резкие манёвры подлодки или две взорвавшиеся бомбы, но телеуправление торпедами было неожиданно прервано. Однако все торпеды были заранее запрограммированы на переход в режим самонаведения по данным бортовых систем.

Две универсальные «Мк 48» после обнаружения и захвата цели по команде бортовой ЭВМ включили максимальную скорость (60 уз) и, перейдя в режим активного самонаведения, устремились в атаку.

«Mk-48» всех модификаций имеют большую шумность и могут отслеживаться на всём пути движения, однако на «Огайо» спохватились слишком поздно. Одну торпеду удалось увести имитатором. Против второй в последний момент ударили прицельной помехой, но…

На глубине 250 метров, проходя вровень с высоким наростом рубки, торпеда взорвалась. Удар буквально толкнул подводный корабль вниз в бесконтрольную потерю глубины. За две минуты «Огайо» буквально «упала» на 600 метров. Ужасное давление усердно и причудливо сминало, выгибало, плющило металл, размазывая о стены, убивая более хрупкую живую субстанцию.

С двумя торпедами предназначенными линкору после обрыва кабеля ничего не произошло — дистанция минимальная, цель прямо по пеленгу. Врубив активное наведение, успев ускориться лишь до 43 узлов, за минуту преодолев последние полтора километра, они ударились под углом 45 градусов на два с половиной метра ниже ватерлинии с разносом пять метров. Казалось, что от удара линкор подпрыгнул.

Совокупное кумулятивно-фугасное БЧ пробив броневой пояс, вырвали огромный кусок борта, переборки проломило на глубину 13 метров, куда и хлынул океан. Содрогаясь от взрывов где-то внутри огромной туши, выбрасывая в небо языки пламени, испуская из чрева жирный чёрный дым, медленно с креном на правый борт и деферентом на корму, «Нагато» неизбежно тонул.

Две торпеды-универсалки нацеленные на меньшие корабли — крейсер и эсминец, потеряв командное наведение с подлодки, так же включили головки самонаведения.

Гидроакустические преобразователи, установленные в самом носу торпед, послали узкий луч, но корабли не засекли — те резко сменили курс. Тут же включилась программа «змейка» — торпеды с допустимыми отклонениями от генерального курса начала поиск. Одна «хищница», совершая циркуляцию приняла отражённый сигнал с уже полузатопленного «Нагато». Вытолкнув из хвостовой части пузырящиеся массы, «Мк 48» ломанулась добивать линкор.

У второй с поиском цели вышла заминка. Порыскав на малой скорости — она скользнула лучом по кильватерному следу эсминца. По отражению определив направление, устремилась вдогонку. Затем перенацелилась на более крупный крейсер. Выходя на линию атаки, ускорившаяся сигара меняла глубину на меньшую, заходя с кормы.

На крейсере скинули первую пару глубинных бомб. Не дожидаясь результата, мичман уже двигал флажком, выставляя на следующей паре другую глубину подрыва. Перекрикивая кильватерный шум, проорал команду «Сброс!» — матросы, громыхая, покатили бочонки бомб по направляющим к кормовому срезу. Сзади ухнули первые взрывы. Неожиданно из воды вместе с пенистым трёхпалым выбросом, выскочила сигара длиною не меньше пяти метров. Подброшенная силой взрыва, ставшая вертикально, словно испугавшись, что её обнаружили, торпеда тут же нырнула носом вниз, навстречу следующей детонации.

Мичман, докладывая капитану крейсера о происшествии, предположил по силе взрыва, что чужая торпеда скорей всего взорвалась от ударной волны глубинных бомб.

Капитан американской подлодки, не имея понятия с какими силами столкнулся, предпочёл убраться подальше от места атаки. Что бы там не произошло наверху, разумно считая, что сила субмарины в скрытности, он решил выждать, внимательно перечитывая формуляры с инструкциями, надеясь на поступление новой информации по низкочастотной связи от командования, донимая каждые пять минут акустический пост, требуя докладов по обстановке в данном секторе.

Авианосец уходил. Две торпеды, пробившие противоторпедную защиту правого борта, не смогли серьёзно повлиять на его скорость. На взлётной палубе и где-то в отсеках продолжало полыхать. Корма превратилась в хаотичное нагромождение металла, и только пара уцелевших носовых орудий правого и левого борта ещё отгавкивались от наседающих эсминцев.

Нагумо, решив, что надолго вывел его из строя и задача выполнена, скомандовал отбой, хотя видел недовольство капитана линкора и старших офицеров, рвавшихся бой.

«Интересно, закроет ли нас эта облачность? — С интересом, глядя в небо, задался вопросом адмирал, — для нас это небо будущего, утыканное спутниками слежения, пронизанное лучами мощнейших локаторов, невидимыми там за облаками самолётами и самонаводящимися ракетами.

И этот океан, такой похожий на те, в которых доводилось плавать ему, но не менее опасный совершеннейшими гидроакустическими сонарами и рыскающими торпедами, нашпигованными умной электроникой, которая легко обнаруживает и уничтожает.

Этот мир раскрылся перед ними словно вот этот безбрежный и своенравный океан. Зачем они появились тут и если в этом какой-то смысл? Здесь, в Тихом, где-то в Нью-Йорке и Гротоне, в Филадельфии и на Аляске? Смогут ли они что-то внести в этот мир, что-то изменить? Или их след раствориться во времени, как вот эта кильватерная полоса за линкором, постепенно исчезающая на волнах»?

— Боги на нашей стороне! Боги на нашей стороне! — Почти как заклинание прошептал Нагумо и даже непроизвольно дёрнул кистями рук, желая хлопнуть в ладоши, призывая внимание богов.

«Старость — возраст суеверий», — с лёгкой горечью улыбнулся адмирал, познавший свои «пятьдесят семь».

Вполоборота повернувшись к командиру корабля, Нагумо дождался пока тот отставит переговорное устройство:

— Мы изрядно разворошили осиное гнездо. Надо спасти, кого ещё можно спасти, добить свои покалеченные суда и срочно покидать этот сектор. Надо опасался скорого ответного удара. Мне не дают покоя исчезнувшие неприятельские подлодки, нет никаких гарантий, что их удалось поразить.

Капитан молча склонил голову в учтивом полупоклоне.

— Я спущусь в каюту, доклады отправляйте туда.

Капитан кивнул, продолжая почтительно молчать.

Адмирал слегка замешкался и уже у самого выхода обернулся:

— Учитывая современные средства связи и оповещения, — Нагумо сменил сухой тон на более мягкий, — представляю, что сейчас творится во всех военных структурах и ведомствах США.